Искажение

Интерлюдия 3

«Где пахнет цветами — ищите могилы.»

Софрон Бдительный

Ощущать чужое прикосновение к себе было на удивление волнующе. Что там, перед стеной пелены, что в падении, когда Миктлан так и не отпустил её руку…

Миктлан, который сейчас лежал у её ног.

И лежал совсем не в том смысле, когда парень готов буквально весь мир бросить к ногам девушки или луну с неба достать.

Парень умирал.

А Камелия понятия не имела, как его спасти.

Несмотря на все возможности её Воплощения-Отклонения, здесь оно оказалось бессильно, бесполезно. Лечилки, выданные Академией, тоже не справлялись. Лишь на короткое время замедляли процесс, оборачивали его вспять, даря считанные минуты для нового и судорожного поиска спасения…

Как? Как всё пришло к такому итогу?..

Первые секунды после приземления внутри Аномалии не предвещали никакой беды. Вокруг простиралась, высилась сюрреалистичная, но совершенно безмолвная Белая Цитадель: ни других братьев и сестёр, ни Зверей, ни чего-то совсем уж фантастического и несуществующего.

Не успели они с Миктланом порадоваться и толком оглядеться, как следующим мгновением всё резко изменилось. Из исполинских стен цвета самой белоснежной кости повалили толпы врага.

Это были Крысы.

Опять!

Снова!

Как тогда на площади Академии…

Единственное отличие от Испытания, которое Камелия каждую ночь старалась забыть, крылось в том, что на сей раз противником выступили не Стальные, а Молниевые твари. Иссиня-чёрные мелкие Звери в таком же несчётном количестве.

Не отдавая себе отчёта, ведомая инстинктивным ужасом прошлого, девчонка уже сама схватила Миктлана рукой, вторую пряча за спину и лихорадочно шепча:

— Алая Камелия! Лепестки!

Схватила, чтобы использовать свою способность на обоих.

И — не вышло!

На её хрупкие плечи будто сам Медвежуть взгромоздился! А она не просто устояла под всей его тяжестью, а пробовала и вовсе в бег сорваться. В своё оправдание Камелия могла сказать лишь одно — ещё никогда не пробовала перемещаться с кем-то. Это оказалось совсем не так легко, как по просьбе Мелы стащить крохотный тортик для Власта. И уж точно не настолько просто, как Короля Стальных превратить в облако кровавых ошмётков, прыгнув прямо внутрь его туши… Но поле алых цветов, непрестанно висевшее на самой границе зрения, упрямо шептало, что всё возможно, нужно лишь постараться чуточку сильнее!

В реальность Камелию вернули слова, резко брошенные Миктланом:

— Лезвие Мести! — следом за которыми в его руках вспыхнуло Воплощение.

И вовремя — первые Молниевые Крысы достигли их.

Достигли, чтобы развалиться кусками мёртвой плоти, перехваченные слитным движением Копья.

А Камелия… Потеряв контакт с Миктланом, рванувшимся навстречу Зверям, она вновь застыла истуканом — в памяти опять ярко расцвели сцены той кровавой вакханалии, что творилась на Испытании…

Расцвели и затмили собой картины не менее пугающего настоящего.

Быть может, на этом и закончилась бы история последней из ордена «Цветы Шочипилли», если бы не Миктлан. Парень творил своим Копьём нечто совершенно невозможное. Вокруг застывшей Камелии взвился настоящий ураган, порождённый Силой Предела и несгибаемой волей человека. Буря укрыла девушку в самом своём сердце.

Однако, как бы силён ни был её защитник, в одиночку выстоять против полчищ врагов на столь низком уровне нереально. Рукотворный ураган долго существовать не смог и в какой-то момент распался на составляющие… Сделал это резко и беспощадно!

Прямо перед лицом Камелии клацнули челюсти на крысиной голове!

Клацнули и полетели мимо, дальше…

Клацнули и заставили наконец-то очнуться уже по-настоящему. Очнуться и дёрнуться вперёд. Туда, где Миктлан падал наземь, сметённый иссиня-чёрным валом из мелких зубастых тел, объятых молниевой аурой.

И вот тогда, безотчётно бросаясь к падающему, Камелия смогла свершить то, о чём так настойчиво шептали цветы:

— Алая Камелия!

В руке ещё только начинал распускаться прекрасный цветок, а девушка уже схватила своего спутника за руку. Схватила, и они вместе тут же распались лепестками, подхваченные внезапным порывом ветра… Иссиня-чёрное море лишь на мгновение недоуменно замерло, потеряв лакомую добычу, после чего яростно пища принялось за поедание тех своих товарок, что пали от вихря, порождённого исчезнувшим защитником…

Далеко уйти Камелия не смогла. Груз в виде беспамятного Миктлана оказался слишком тяжёл для её уровня и Воплощения. Сил хватило лишь на то, чтобы переместиться в относительно безопасное место. Затем были судорожные попытки привести в чувство израненного парня, не увенчавшиеся успехом. Причём с каждой минутой, каждой секундой Камелия видела, как отравление Атрибутом всё более и более сказывается на состоянии Микта. Видела и не могла ничего этому противопоставить. Ведомая паникой она распотрошила рюкзак в надежде, что Академия положила туда что-то полезное для преодоления тягот первой Охоты.

Найденным лечилкам девушка обрадовалась настолько, что в душе разом расцвело, наверное, всё, что только может символизировать надежду — ирис, лотос, лаванда, ромашка, колокольчик, да даже подсолнух!

Но как расцвели, так же быстро и завяли — зелья не помогали.

Лишь на некоторое время молниевая дрянь ослабляла хватку, возвращая Миктлану его прежний, светлый цвет. В сознание при этом парень никак не приходил, и даже стона не срывалось с его губ… Как действие снадобья кончалось, так Атрибут вцеплялся, вгрызался в тело с новой силой, распространяясь всё дальше и дальше. А Камелия вновь и вновь повторяла придуманный на коленке метод временного лечения, благо что Миктлан на него реагировал. Но вопрос эффективности оставался открытым.

Между повторениями Камелия собиралась с силами и прыгала со своей ношей всё дальше… И дальше!

Раз лечилки не срабатывали или срабатывали, но недостаточно, оставался только один способ возможного спасения Миктлана, к которому смогла прийти Камелия.

Найти других братьев и сестёр. Но не абы кого. А тех, кто обладал бы целительскими навыками.

Но с каждым «прыжком», с каждым потраченным зельем, отчаяние всё более захлёстывало девушку.

Никого не находилось.