Студёная любовь. В огне

Глава 65

Синарьен

— Я, Эврисий ин-тэ О’тэнли, прошу руки, — брат запнулся, сцепил зубы и медленно выдохнул, только после этого, намного тише и ниже, заговорил: — Прошу руки вашей дочери, ин-тэйс Виллон.

— Ты уверен в своем решении, ин-тэ? — гаркнул король, и в зале, гудящем и беспокойном, вдруг повисла мертвая тишина.

Эв, по традиции Имана, стоял на одном колене, опустив перед правителем голову. Я, как представитель семьи жениха, держался позади справа, мама — слева.

Боясь, что хмель не до конца выветрился, и брат что-то выкинет сверхужасное, не спускал с него глаз и в кулаке сжимал приготовленную лекарем успокоительную пилюлю, время от времени справляясь с желанием применить ее на себе.

Эв дернул плечом, но с места не сдвинулся. Процедил сквозь зубы, испепеляя взглядом сидящую напротив чету Виллон:

— Уверен.

Почему-то гадкое предчувствие не отпускало, холодило лопатки. Я не до конца понимал, это связано со мной и Любавой или все-таки так проявлялось волнение за младшего.

Король, продолжая щуриться и препарировать нас взглядом, помолчал, повернулся к сидящей на соседнем высоком кресле слишком бледной, как для южанки, Режини.

На обручение девушки Имана одевались в черное и вплетали в косы колосья эйники. Это было странно и смотрелось, будто принцесса не замуж, а умереть собирается. Да и цвет лица казался болезненным. Серебристые нити волшебной травы, что подпитываются светом лотты и мауриса, в черных волосах ее высочества смотрелись, словно она за несколько часов поседела.

— Что скажешь? — не улыбаясь и с чистой любовью глядя на дочь, спросил король. — Согласна выйти замуж за мужчину из чужой страны, быть верной женой и открыть ему все свои самые сокровенные тайны?

Девушка сверкнула золотом в темных радужках, напряженно выпрямилась. Кулон, что подарил ей Эв, заиграл бликами, раскидывая рианцевые крошки по храму.

Принцесса перевела растерянный взгляд на отца, тот поддерживающе кивнул, и она наконец произнесла:

— Я дам ему время доказать, что достоен моего сердца. Дам три полных мауриса и только потом приму решение.

Принцесса протянула Эври раскрытую ладонь, позволяя ему приблизиться.

Брат, когда поднимался, чуть не упал, с трудом, но устоял на ногах, остался слегка согнутым и сутулым. Он держал руку Режини, а меня выкручивало от боли и холода, что метались по спине и стягивали позвонки на шее.

Мы всегда с младшим были близки, и сейчас его терзания передавались мне по-настоящему.

Жрец Шэйса, что заверял намерение молодых обручиться, приблизился, поманил пару, приглашая их встать около ритуальной чаши.

Эври метнул в меня взгляд. Да, я тоже не ожидал, что все так затянется, что иманцы потребуют старинный обряд обручения. Я мало знал о последствиях и до конца не представлял, на что идет брат, прокалывая будущей невесте ладонь длинной иглой из терийна.

Все это добром не закончится — подсказывала мне пробирающая до косточек дрожь.

Капля крови зашипела в чаше. Следом за ней отправилась еще одна, что стекла с уколотой ладони Эври. Брат даже не дернулся, не поморщился, словно происходящее вытащило из него душу и чувства.

Чаша забурлила, задрожал пол, от поднявшегося сквозняка закачались, украшающие высокие стрельчатые окна, гардины.

А потом между обручившимися появился слабый огонек. Он обогнул по кругу застывшего Эва, спикировал по подолу черного платья принцессы и, взлетев до потолка, булькнул в чашу с кровью.

Где стал огнем в ней, вмиг расширившись до размера арбуза.

Пламя загудело, и вместе с хлопком и шипением исчезло.

Чаша оказалась пуста, а люди, что находились за нашими спинами вдруг один за другим попадали.

Король вскочил со своего места, махнул безмолвный приказ советнику, но тот не успел добежать — тоже упал без сознания. За ним стражи, гости, слуги, мама и ее придворные дамы.

Я почувствовал слабость в ногах, когда Эв развернулся лицом к залу, а его глаза оказались абсолютно черными.

Мир потух так резко, что я и вскрикнуть не успел.

Прийдя в себя, первым делом бросился к маме. Она была в порядке, даже сама встала на ноги. Девушки, что ее сопровождали, недоумевая отряхивали свои наряды и тихо перешептывались о случившемся. Кто-то даже предположил, что такая отдача от ритуала может быть, только если кто-то из обручающихся проклят.

Мурашки по спине пошли от услышанного, а мерзлая лапа страха сжала затылок.

— Что произошло? — потянув меня за локоть, королева с ужасом посмотрела на выжженный пол, на том месте, где до этого стоял Эври.

Брата там не было.

Принцесса же выглядела свежо, показалось, что и в обморок не падала, лишь слегка расслабилась на спинке высокого стула. Вместе с очнувшимся королем Режини поспешно направилась к выходу из храма, не спросив даже, куда подевался ее жених.

Иманцы странные. Папа всегда говорил, что этот народ сильно от нас отличается, и чтобы понять их, нужно выведать самые грязные тайны.

Не ради этого ли король затеял свадьбу? Прапрадед Ирис тоже женился на иманке, да только она не смогла зачать наследника и умерла молодой. Говорили, что предок очень ее любил, а женился второй раз только ради страны. Его единственный сын, мой дед, рано взошел на трон, потому что отец быстро сгорел от какой-то жуткой болезни. Поговаривали, что от тоски.

— Ритуал завершен, — провозгласил жрец, оглядывая зал.

Все гости уже очнулись и неровной цепочкой выходили из храма.

Служитель бога, зацепившись сияющим взглядом за меня, поспешно увел глаза, набросил на темную голову капюшон белого плаща и, развернувшись, ушел в глубину помещения.

Мне это совсем не нравилось. Что произошло на ритуале, и почему у брата почернели глаза? Похоже на некромантию или черноту. Но оба проявления заметил бы жрец и другие сильные маги, что присутствовали в зале. Значит, мне померещилось перед обмороком, и с Эврисием все в порядке.

Куда он сам подевался? Что-то короли темнят с этим обручением, я должен все выяснить, а сейчас бы просто успокоить младшего. Я обещал ему помочь и не смог.

Брат оказался на улице. Он спокойно стоял на широком крыльце, облокотившись о каменные перила, любовался закатом и потягивал сигару.

— Ты как? — я попытался к нему притронуться, но Эв резко отстранился, дернул уголком губ в мерзлой улыбке.

— Женюсь. Что может быть прекрасней? Да, Синарьен? — он повернулся ко мне, и в карих глазах затрепыхался черный огонь.

— Что с тобой? — я приблизился.