Страница 94 из 108
Я, находясь по правую руку от опекуна, все это время кусала губы и заламывала пальцы. Грудь терзало от чувства вины, что именно Синарьену, тому, кто растопил мое девичье сердце, не удалось помочь. Не справлялась моя магия с его чернотой. Сколько я не пыталась — никак. Лекари прочили кронпринцу несколько недель, после чего его эссаха умрет, а следом и тело.
Я не могла этого допустить.
— Я согласна на все, — пошевелила губами.
— Что? Детка, что ты говоришь? — повернулась в мою сторону королева.
— Я… — сглотнула, потому что тяжело было, — соглашусь на обручение.
— А если не выйдет? А если это не поможет? — вскинула тонкие брови ин-тэй.
— Это шанс спасти Синарьена. Моя эссаха выдержит черную гадость, а у вас будет время найти способ вылечить принца.
— Но… если не сработает, ты на пять лет лишишься всего? Себя. Воспоминаний. Своих чувств.
Я медленно выдохнула, расслабила руки, вытянула их на стол и показала всем ладони. Белая магия заплясала на кончиках пальцев, заискрилась, подсвечивая лица сидящих.
Они завороженно смотрели, будто я — небесное светило, не меньше.
— Ради вашего сына я пойду на все. Но… обручение невозможно без взаимности, а я не уверена, что Син… — откашлялась, смущенно пряча взгляд за ресницами, — что Синарьен ин-тэ влюблен.
— У нас есть две недели, чтобы убедиться в этом, — сдержанно сказал король. Сэйлана качнула светлой головой, мягко заулыбалась, словно точно знает, что чувствует ее сын.
— И придется подтолкнуть мальчика к решительным действиям, — добавил Патроун. — Дэкус, ты можешь повлиять на сына лучше других.
— Предлагаешь стать плохим отцом? — горько усмехнулся ин-тэй.
— А что делать? Синарьен из тех мужчин, кто не любит, когда его волю подавляют. Устроим ему тупик, из которого только один выход. — Опекун повернулся ко мне. — Я видел, как он смотрел на Любаву. Все удастся. А мы выиграем время, чтобы найти лекарство от этой гадости. Если получится раньше, я знаю способ отменить обет после разрыва.
— Патроун, — грозно свел брови король, но ректор его остановил, приподняв сухую ладонь.
— Это мое решение, не спорь, Дэкус. Сейчас жизнь Синарьена важнее всего.