Студёная любовь. В огне

Глава 61

Синарьен

В Иман мы перелетели государственным телепортом, открытым специально для нашей делегации. Простые люди такими не пользуются, слишком дорогостоящие траты магических сил.

Остановив колесницу на площади, я выбрался наружу. За мной брат.

Стражи и королевский лекарь тут же оказались рядом и облепили нас со всех сторон, словно на пустой площади, где впереди виднеется только редкая шеренга иманских воинов, решат, что беспокойств на границе мало и вдруг нападут на нас.

Я двинулся в сторону высокого крыльца, окруженного густыми шапками деревьев. Лестница, что вела к замку, расширялась кверху и терялась в колоннах, обильно заросшими плющом и цветущей актинидией. Да, наша архитектура более сдержанная, а сады всегда возводятся отдельно. Исключение только оранжереи или теплицы, но они обычно содержатся не для красоты, а для выгоды и по нужде.

Это в Имане все растет само, земля очень плодородная, на Крите с этим хуже, флора намного скуднее, чем у соседей.

Позади шел хмурый и молчаливый Эври, слегка пошаркивая сапогами по уложенному узором камню. Он и в дороге не проронил и слова, замкнулся в себе, бесконечно сжимал-разжимал кулаки. Под конец дороги стиснул руки и держал их так крепко, что костяшки побелели. Я не цеплялся и не обращался к нему, потому что понимал его переживания.

Не до праздных разговоров сейчас, самому тошно.

Королева прилетела следом, со свитой и стражами, воспользовавшись традиционной кританской каретой. Папа и Ланьяр отсутствовали, важные дела на границе отложить не получилось, да и встречу с невестой нельзя отменить, затянули слишком. Мне бы тоже на военный совет попасть, но отец приказал исполнять его волю и подготовить почву для моей будущей свадьбы с иманкой. Эври, конечно же, не был поставлен в известность, что будет смена жениха. Я лишь пообещал брату, что сделаю все возможное, чтобы оттянуть его бракосочетание с нелюбимой.

Не представляя, куда заведет этот путь, я вынужденно шел вперед.

Нас встречали. Советник Бристон ис-тэй Согу, невысокий сухой мужичок с длинными и темными для своего возраста волосами и густыми усами, закрученными на концах. Он посещал Криту в прошлом году во время сбора нила, выведенной нашими флористами волшебной нити. Советник короля никогда мне не нравился, неприятный тип, вечно смотрит большими синими глазами так, будто изнутри ковыряет, но торговля с соседями гарантировала нам стабильные поставки ариса, терийна, а еще зубов и шерсти акрита. Я понимал, что для нашей страны, где все это найти крайне сложно, такое сотрудничество очень ценно, потому не обращал внимания на свои внутренние ощущения и слушался отца.

Рядом с советником стоял сам король Каур ин-тэйс Виллон, подтянутый и высокий, словно юнец, и его дочь — Режини’, невероятно красивая, черноглазая и темноволосая иманка, миниатюрная худенькая куколка.

Даже слишком красивая, что не укрылось от взгляда Эври. Тот загорелся жадным огнем, но вмиг погас в разочарованной усмешке. В этом взгляде был один ответ — равных его Касанне ни в одной Вселенной нет.

Да, сердце — штука непредсказуемая. Выбирает и не спрашивает, чего хотят другие, хоть короли, хоть боги.

Мы обменялись короткими официальными фразами приветствия. Младший на девушку больше не смотрел, поджал бескровные губы и уткнулся в носки своих сапог, выражая неуважение королевской семье. Я пнул его локтем в бок, но брат не отреагировал. Упрямец.

Как же я его понимал. С удовольствием бы развернулся и, плюнув на все обещания, улетел домой.

Но я слово дал.

Мама строго глянула на нас с братом, но промолчала. Она последние дни сильно осунулась, похудела, помрачнела, словно невиль не к племяннице прилетал, а в ее покои. Алария же после случившегося моталась по двору пчелкой, как и раньше, доставляя своим нянечкам много хлопот. Малышка перед отлетом очень просилась с нами в Иман, но мы с королевой в один голос отказали. Время для Энтара слишком напряженное, не стоит идти на такие риски, тем более, все еще неизвестно, кто натравил призрака на семью Ланьяра. Усиленная охрана и новые архимаги во дворце не успокаивали.

Нам с Эври выделили две смежные комнаты с общей гостиной, маму с ее девами увели в женское крыло. Я даже не глянул, кто там был в ряду сопровождающих королеву, мне все равно.

Слуги помогли с вещами, после чего мы с братом на несколько часов, пока идут приготовления к празднованию и знакомству жениха и невесты, остались одни. Эври сразу ушел к себе, продолжая играть в молчанку.

Я рухнул на кровать и, прикрыв глаза, попытался задремать.

Стоило векам сомкнуться, перед взором возникла моя горячая девочка. С сияющими глазами, приоткрытыми губами, обнаженной грудью и томно приоткрытыми губами. Она плавно покачивалась надо мной, сжималась вокруг члена, обжигая плотью и щекоча волной снежных волос мои плечи.

Я вскинулся на локтях, распахнул глаза и зарычал в потолок. Как прекратить о ней думать? Я в бесконечном плену ее запаха, во власти ее глаз, фанатик ее голоса и тепла.

Не могу. С утра Любаву не видел, а уже тоскую до жути.

И она тоскует. Знаю, все прекрасно понимаю, видел в распахнутых глазах настоящие неприкрытые чувства.

И пусть губы говорят, что угодно, глаза не врут.

Жар буйно потек по венам, вызывая во мне жуткую ненависть к себе и своей слабости, ведь ничего нельзя изменить. Я мог лишь надеяться, что получится спасти Любаву и отправить домой, в свой мир.

Папа загнал меня в жестокую ловушку.

— Ты спишь? — дверь приоткрылась, в покои заглянул растрепанный Эври.

Он не особо у нас чистюля, но чтобы вот так — гнездо вместо волос — я такого не припомню.

Происходящее не просто терзает, оно мучает его.

Я показал взглядом, что брат может войти, и только тогда поднялся. Тело, словно чужое — мышцы деревянные, а жар в паху не получалось притушить силой воли. Отвлечение же помогало слабо.

Я незаметно поправил штаны и сел на край кровати к брату спиной.

— Уснешь тут, — проворчал, опустив лицо на ладонь, хорошенько потер покалывающие губы, сжал переносицу, убрал волосы со вспотевшего лба. Мне бы прийти в себя, но тщетно.

Пальцы зацепились за шрам на виске.

Мрак. Чтоб тебя…

— Синар, ты скрываешь что-то, — тихо сказал Эв и, пошатываясь, прошел к окну, тоже отвернулся от меня и сцепил руки на пояснице. Его широкая спина сильно ссутулилась, большие лопатки, будто недоразвитые крылья, выпятились вперед.