Студёная любовь. В огне

Глава 26

Любава

Я не горела желанием находиться здесь, беседовать с незнакомыми высокородными девами и придворными дамами, к такому не приучена, манер и правил поведения в высшем обществе не знаю, но ин-тэй Сэйлана была непреклонна. Сказала, что я достаточно была в тени и, если хочу что-то изменить, спасти ее сына и все вспомнить, должна действовать.

Эссаха за три дня почти восстановилась, я чувствовала легкое распирание в груди, где колотились два сердца, и под новыми браслетами блоков магии, которые принесли по приказу короля, слегка зудела кожа. В тот раз я, вернее, моя сила, сломала магические барьеры, чтобы спасти принца, сожгла сильные артефакты, словно они были из бумаги. Но и я оказалась на грани иссушения. Лекарь королевы, что тоже обещала прийти на чаепитие, ис-тэйс Ульфина, осматривая меня вчера, призналась, что удивлена, как я вообще выжила. После такого выброса силы даже высшие архимаги не приходят в себя, и дар потом вернуть невозможно, а я отоспалась, витаминные сборы попила, и как новенькая. Допускать такие мощные всплески нельзя. Маги Энтара всегда защищены от полного слива: когда эссаха истощается до критической отметки, физическое тело отключается от сознания. Поэтому такие жестокие вещи, как опустошение или иссушение, доступны только очень могущественным волшебникам и используют их, как жуткое наказание или крайнюю меру — казнь.

Все это время лекарь запрещала мне любые встречи со старшим наследником, чтобы не провоцировать память, но я и не стремилась, да и принц не появлялся. А сегодня женщина принесла странный артефакт: крошечную булавку в виде веточки ландыша, которую прикрепила на лиф платья, и объявила, что я готова.

Но я тряслась всем телом, когда представляла, что скоро вспомню, почему так сильно полюбила Синарьена.

Мне казалось, что разучусь двигаться и дышать, когда это случится.

Королева отказывалась со мной говорить о сыне и наших с ним отношениях, тот разговор около постели был единственным. Она будто боялась чего-то и нарочно избегала упоминаний Синарьена. Я тоже молчала, потому что новые ожоги и шрамы на запястьях, которые лекарь так и не смогла убрать, каждый день напоминали о случившемся в покоях.

Я не злилась на Синара за принуждение, нет, но под ребрами что-то слабо покалывало, тянуло, словно мое сердце не желает находиться в такой близости с сердцем жестокого высшего мага, который думает только о себе и своей сохранности.

Конвой короля больше меня не трогал, даже одноглазый Киран куда-то запропастился, со мной рядом всегда были или королева, или лекарь со швачкой, или служанки. Книг, которые я набрала в библиотеке, пока хватало, чтобы скоротать досуг. Я все конспектировала, зарисовывала, анализировала, но пока к ответам не приблизилась, а записанный заново ритуал разрыва был невозможен без одной мелочи: лепестка изайлиса.

Вчера вечером Ливера, заплетая меня, сообщила, что кронпринц вернулся, и я будто заново пережила ту страшную ночь. Дотерпела, пока болтушка-служанка закончит с волосами, и попросила ее уйти. Девушка молча поклонилась, уточнила не желаю ли еще что-то, но я отвернулась к окну, где разгорался закат лотты, и покачала головой.

До утра не могла уснуть, бродила туда-сюда, словно ждала появления ин-тэ. И хотела увидеть, соскучилась и тосковала, но одновременно ненавидела его за жестокость.

Но принц не пришел, не потребовал его согреть, хотя я чувствовала, как натужно последние дни бьется второе сердце.

Встречая рассвет, я поняла, что мои глупые надежды бессмысленны. Должна принять свое положение, король ведь прав, безродная не может быть женой наследника трона. Я была рада, что Синар ночью не пришел, потому что пока не готова посмотреть ему в глаза и не уверена, что могу, как раньше, доверять. Не уверена, что хочу доверять. Мне было больно от его эгоизма, до того глубоко он меня ранил, что от одного упоминания имени ин-тэ я скручивалась на постели и не могла вдохнуть.

Неужели время так сильно его изменило, и я люблю воспоминания, а не настоящего Синарьена?

Чтобы справиться с этой бесполезной горечью, я полностью доверилась единственному человеку в этом мире, кто не хотел меня задушить — королеве Сэйлане. Слушалась ее во всем, соглашалась плотно есть, пила лечебные настойки, примеряла платья, читала, чтобы отвлечься, и гуляла с девочками-прислужницами в королевском саду.

Пока не настало время чаепития: вот тогда тело будто опустили в кипяток. Недосып, раздражение и страх катились по коже мелкой дрожью, но я усиленно прятала свои чувства, сдерживаясь, как могла.

— Ваше величество, правда, что принцесса Имана отказалась приезжать на смотрины? — заговорила вдруг одна из сидящих слева девушек. На ней было скромное зелёное платье, русые слегка вьющиеся волосы мягко укрывали довольно большие плечи.

— Встречу перенесли на несколько недель, — спокойно ответила королева. — Сильная жара стоит, а телепорты в целях безопасности пока закрыты.

— Это из-за того, что случилось с ин-тэ полгода назад? — ехидно поинтересовалась та самая злая брюнетка, бросив в очередной раз на меня яростный взгляд. — Это ведь покушение было?

— Ерунду всякую болтают, — отмахнулась ин-тэй. — Синарьен был в длительной поездке по государственным делам.

— Но колесница же… — вставила Ирьен, нахмурившись.

— Да это один из неудавшихся экспериментов принца. Вы же знаете, какой он увлекающийся механизмами.

— Никто не пострадал? — заговорила короткостриженая шатенка, что сидела сразу за девушкой с веером. — Столько слухов ходило весь никс.

— И каждый страшнее предыдущего, — покладисто подхватила королева. — Люди любят сочинять сказки, пусть развлекаются. Но мы же не будем эти слухи плодить? Да, девушки?

Все поддержали короткими «нет», а я скептически заулыбалась: неважно, что говорится, главное, кто говорит.

— Но принц сильно изменился, — пробормотал кто-то справа, — вы видели его белые волосы?

Девушки загалдели, поддерживая тему, а я не знала, куда себя деть. Все эти упоминания принца взбивали мои чувства в пыль. Хотелось схватиться за голову и закричать, чтобы заткнулись.