Страница 29 из 108
Глава 22
Любава
Я сильно задрожала, понимая, что все еще сжимаюсь от страха. Король пугал меня не только своей жестокостью и грубостью, что-то было в нем темное, незримое, я чувствовала это в его глубине: будто жуткая опухоль, что вот-вот лопнет и убьет мага, и от этого шлейфа хотелось бежать.
Дверь снова скрипнула, грудь сдавило невидимым обручем, жар мягким клубком покатился по спине и замер на пояснице.
Синар…
— А ты зачем пришел? — недовольно бросила королева.
Неужели она сама лично охраняла мой сон? Не нашлось служанки?
— Мам…
— Мам? — женщина шептала, но так неистово яростно, что казалось выполнит свою угрозу и отлупит старшего сына, что явился следом за королем. — Ты смеешь ко мне так обращаться после всего, что сделал?
— Я ничего плохого не делал.
— Почему же тогда она лежит без сознания, а ты три дня как жив-здоров и даже очень румян?
— Я не знаю!
— Когда пришел к ней за дозой тепла, тоже не знал?
— Мам… ты не понимаешь.
— Замолчи, — шепот королевы перешел в сип. — Даже думать не хочу, что произошло в покоях, но вам с отцом это не сойдет с рук.
— Ничего особенного не произошло… — ехидно хмыкнул Синарьен.
Меня чуть не стошнило, таким мерзким вдруг показался его голос. Он считает, что был прав? Взяв силой? Он правда так думает?
— Сын, она жизнь тебе спасала не один раз, а ты… — Сэйлана всхлипнула. — Что вы за монстры?
— Мама, успокойся, — холодно резанул принц. — Ты слишком близко все к сердцу принимаешь.
Королева помолчала, а потом гневно прошипела:
— Проваливай! Иди занимайся своим безделушками. Мы здесь сами разберемся.
— Я хочу ее увидеть, — вдруг порывисто сказал Синар, смягчив тон.
— Только через мой труп, — отрезала ин-тэй.
Снова хлопнула дверь. На этот раз сильнее прежнего. Даже стекла в прикрытых тяжелыми шторами окнах затрещали.
Я повернулась на бок и, сцепив зубы, тихо заплакала. Он ничего не услышал и ничего не понял. Ради чего все это?
Как с этим справиться? Как не сдаться?
— Мой сын никогда не умел любить. — Королева тихо появилась из-за ширмы. Она была в длинном платье цвета бирюзового неба, подчеркивающем грудь. — Но однажды он встретил девочку с белоснежными волосами…
Я суматошно моргнула, стерла слезы и прижала к подбородку одеяло.
— Любить молча, самозабвенно и жертвенно, как ты, он никогда бы не смог, — добавила она, остановившись около кровати. Женщина разглядывала меня, но не жестко, как делала это Ланьяр или король, а с теплом и сочувствием.
— Откуда?
— Только глупец не увидит очевидного, Любава, но…
Я выпрямилась и сильнее сжала ткань.
— Вы все помните, — догадалась я.
— Но Дэкусу и Синарьену об этом знать не обязательно, — она набрала в граненый стакан воды и подала мне. — Я знаю, как спровоцировать память Синарьена, чтобы освободить тебя от этого жуткого обета.
Я жадно напилась и с благодарной улыбкой вернула стакан, но королева вдруг наклонилась и обняла мои руки своими, прижав пальцы к стеклу.
— Спасибо, что спасла моего сына. — В светло-синих глазах стояли горячие слезы. — Я тебе жизнью обязана.
— Я… — пролепетала, — бы сделала это снова.
— Знаю, детка, — королева отставила стакан на комод и ласково погладила мои волосы. — Белоснежная девочка.
Синар на балу тоже меня так называл, и это воспоминание всколыхнуло пепел ран. Стало внезапно душно, сердца, соперничая, забарабанили в грудь. Я стиснула зубы, пытаясь сдержать слезы, но они ползли по щекам и душили горло.
Если бы я не была такой глупой и позволила принцу ухаживать за собой с первых минут знакомства на балу, если бы не сбежала и не сопротивлялась, он мог бы вспомнить свою любовь раньше. Или полюбить меня снова…
— Еще не поздно, — вдруг мягко шепнула королева и подмигнула мне.
Я чувствовала от нее материнское тепло и понимание, которых была лишена.
Было желание броситься этой незнакомой женщине, позволить себя обнять и утешить. Но она не моя мама… у меня мамы нет.
И папы тоже.
Королева отстранилась и протянула мне тонкую кисть.
— А теперь возьми себя в руки и начнем.
— Ч-что? — выглядывая сквозь мокрые от слез пальцы, спросила я.
— Покорять, конечно же.