Страница 21 из 108
Глава 16
Любава
Голова от полученной дозы памяти все еще кипела, а текст, что я глотала главами, пытаясь докопаться до истины и найти лазейку в обете, которым меня наградили король и ректор, усваивался с трудом, с нагрузкой, буквально шипел в висках и не хотел впитываться.
Но я не сдавалась. Пусть меня хоть вынесут отсюда ногами вперед, продолжу искать. Холод, что время от времени перекатывался под ребрами, напоминал: мы с принцем в большой опасности. Неважно, что ему на это плевать.
Я не он. Я так легко не отступлюсь. Смахнув с переносицы и лба капли пота, упрямо склонилась над очередной книгой.
Сложно было что-то конкретное найти, приходилось бегло перечитывать сотни страниц. Упоминание магического обручения встречалось в нескольких летописях, как факт использования среди королевских семей, но о разрыве оного ничего не получалось найти. Будто информацию намеренно опустили или затерли.
Нужно больше исторических данных. Снимая с полки еще один пудовый талмуд, который читала еще в академии на третьем курсе — мы как раз сложные артефакты проходили, я чуть не растянулась между рядами от головокружения. Из-за неосторожного толчка локтем несколько книг спикировали на пол, одна больно прицелила по ноге. Хорошо, что длинный подол платья спружинил ее куда-то под стеллаж, а то пальца можно было лишиться.
Тогда, в академии, не понимала, что нелепые на первый взгляд знания мне сейчас пригодятся. Хуже всего, что я почти ничего не помнила, а то, что перечитывала, едва ли оседало в голове.
Я теряла мысль на второй строчке абзаца, буквы уплывали, перестраивались в причудливые цепочки, искажая смысл, выдергивая лоскуты. Но я очень старалась и возвращалась к тексту снова и снова. Ведь понимала, что у Синарьена очень мало времени, а мое положение затворницы под его присмотром не будет вечным. Если хочу спасти не только его, но и себя, и наши хрупкие замерзшие во времени отношения, должна сделать возможное и невозможное. Пусть на это пойдут все силы.
Ливера принесла мне кислый напиток из клюквы, мол, для полнокровия, и ушла отдыхать. Джесси, сидя у окна, отчего лотта прятался в прядях ее волос и окрашивал их золотом, что-то вышивала и хмурилась. Изредка она бросала на меня странные взгляды.
Когда девушка начала еще и вздыхать, я не выдержала:
— Говори. Ты же на месте сидеть не можешь. Будто иголки в ягодицах, — и перевернула еще несколько очень скучных страниц, где рассказывалось о жизни некого Ириса О' тэнли, прапрадеда Синарьена.
— Я просто… — служанка разрумянилась, хлопнула светлыми ресницами, — будто видела вас раньше. Ощущение такое, сидит вот тут, — девушка мягко хлопнула себя по груди, — зудит, царапается.
Хотелось закричать, признаться, что я жила в этом замке много лет назад. Мы с Джесси, наверное, уже виделись, а может, и близко общались. Нагружать голову, попытками еще что-то вспомнить, не стала, послушаюсь совета Кирана. Для меня важнее память о Синарьене, на нее потрачу остатки сил, когда немного головокружение пройдет. Поэтому долгое время я, опустив взгляд, вчитывалась в хроники Криты.
История семьи О'тэнли была очень путанной, с явными белыми пятнами. Упоминалось, что молодой король Ирис использовал обручение, когда на Криту выступил с восстанием сильный архимаг, сын первой фрейлины королевы Ясими — Ульвасий, старший претендент на трон.
Я подскочила на месте и чуть не упала. Это просто похожее имя! Не может это быть Ульваз. Не может!
Пришлось вцепиться пальцами в край стола.
Закрыв ладонью губы, я внимательно перечитала предыдущую страницу, ведь явно пропустила что-то важное.
Именно после смерти пожилого короля Дримена выяснилось, что Ульвасий — внебрачный старший сын покойного правителя. При дворе молодого бастарда не приняли, статус ин-тэ не дали, потому амбициозный архимаг поднял восстание, собрал вокруг себя тысячи недовольных правлением О'тэнли и пошел войском на брата. Но Ирис обыграл его: обручился с младшей иманской принцессой Силеной и заручился еще большей поддержкой сильных магов и кланов обеих стран. Старший брат невесты — Фионс, действующий король Имана, помог молодому королю Криты удержать трон.
Ульвасий был повержен и сослан в ссылку в шаэрийские каменоломни. Последние упоминания о бастарде обрываются его смертью под завалами вместе с десятками других рабочих. Из-за выброса сильной магии, что часто случалось в месторождениях рианца, даже костей бастарда не нашли.
Какое это было время?
Я полистала книгу туда-сюда, нашла даты, перечитала факты. Это случилось век назад. Как это может быть? То есть, старику больше ста лет, а если точнее — сто тридцать с хвостиком. Значит, не он! Просто похожее имя.
Так. С лысым архимагом позже разберусь, сейчас важнее найти, как обойти обет. Я должна поговорить с Синарьеном, раскрыть ему всю правду. Тошнота мигом подступила к горлу, наказывая даже за помыслы.
Я переключилась на книгу, напевала какую-то мелодию, делала все, чтобы не думать о намерениях нарушить обет.
Лазейка или другой способ все равно не находились. Ничего даже близко по смыслу, только шум в голове нарастал, боль и распирание возвращались, заставляя скрипеть зубами. Казалось, что еще движение, и я лопну изнутри.
Это билась наружу память. Но нужно придержать сегодня, иначе я снова рухну, а мне нужны силы.
Кажется, я поняла, как правильно возвращать воспоминания, но делать это подконтрольно и маленькими порциями: нужно мысленно погрузиться в человека, которого хочу вспомнить, зацепиться за нужный момент и пережить его заново. Главное, не проваливаться надолго и давать себе отдохнуть. Если я научусь делать это плавно, то вспомню все, даже родителей. Киран прав, воспоминания — часть меня, их нельзя отрезать безвозвратно.