Страница 22 из 108
Глава 17
Любава
— Госпожа, простите за назойливость, — вдруг заговорила Джесси, отвлекая меня от книг и мыслей. Она нахмурилась, смяла вышивку, — но я вас точно откуда-то знаю…
— Вряд ли, — отрезав, я покачала головой. Нужно отвлечь глупую девчонку, не хочу себя истязать лишний раз вливанием памяти, да и мало ли как обет работает на простецов — вдруг магия, что стерла память у всех, кто меня знал, вскипятит ей мозги. На языке чесалась правда, но я крепко его прикусила. Мне нужна свежая голова, сильное тело и никакой крови из носа.
Джесси на мой резкий тон сдалась, уронила потухший взгляд на вышивку, и до заката я не услышала от нее и слова. Пусть лучше так. Король все продумал: в обете был пункт о том, что никто из королевского окружения, слуг и знакомых меня не вспомнит, ради безопасности наследника, конечно, а если я попытаюсь способствовать восстановлению утраченного — будут последствия и жестокие наказания в виде отравления. И… смерти. Знали бы они, что навлекли подобным условием опасность на старшего принца.
Но это условие не касалось самого правителя и его помощника — ректора, моего опекуна, они помнили все и всегда. Патроун пять лет врал мне в глаза и не краснел. Да только было бы легче, если б я сама себя помнила, но…
Я человек без личности, стертый человек.
Просидев еще немного за чтением и чувствуя, что тело отказывается держать вертикальное положение, а желудок напевает голодные арии, я выбрала стопку книг и попросила компаньонку перенести их в мои покои. Все равно, что подумают о моих манерах, я должна искать дальше. И днем, и ночью.
Пока Джесси собирала книги в корзину, я выпрямилась и, шурша туфельками, прошла вдоль библиотеки. Подняла руку и погладила торцы лакированных полок. Под пальцами золотилась пыль, свет люмитовых ламп стал ярче. Он щедро окрашивал дерево и корешки книг синью.
Крошечный уголок упавшей книги блеснул на темном камне пола и привлек внимание. Я медленно, боясь, что голова снова кругом пойдет, склонилась и вытащила томик из-под полки. Обложка запылилась — я стерла ладонью колтуны и замерла, не веря своим глазам.
— Джесси, оставь нас, — знакомый до жути голос лег на плечи тяжелой кольчугой. Захотелось сжаться, спрятаться, убежать.
— Конечно, ин-тэй, — пролепетала служанка.
Ин-тэй, значит? Один из принцев?
Я спокойно поставила упавшую книгу на полку: среди других она не особо выделялась, и повернулась к вошедшему.
Золотистый блондин. Высокий и красивый. Плечистый, в военной форме и королевских погонах. От его взгляда по коже пошли ледяные мурашки. Он будто продрал мое лицо голубыми глазами, стянул одежду и вывернул кожу наизнанку.
Нос защипало. Я поспешно прижала пальцы к губам и запретила себе вспоминать. На этого человека тратить драгоценные силы совсем не хотелось.
— Любава, значит? — Мужчина, что был примерно одного возраста с Синарьеном, склонил голову на одно плечо, светлые волосы, стянутые в тугой хвост, просыпались за спину.
— Ин-тэй, — я слабо присела, выражая уважение. — Простите, не знаю вашего имени.
Он усмехнулся. Надменно. Как-то даже презренно. Ступил ближе, но не сильно, будто осторожничал, коснулся взглядом моих блоков-браслетов, лишь после этого протянул руку.
— Ланьяр ин-тэй О'тэнли.
— Вы брат Синарьена? — Я колебалась, спрятала руки за спину и переплела пальцы между собой. Что-то резонировало внутри от его присутствия, но из-за пустоты в голове не получалось понять свое истинное отношение к среднему принцу.
— А ты… недурна, Любава, — окидывая меня слишком сальным взглядом, он уронил руку, так и не дождавшись моего встречного шага.
Я — даже не слуга, хуже, преступница, неловким прикосновением к королевской особе могу только навредить себе. Я — пленница Синара и короля, ждать к себе хорошего отношения — обманываться.
Ланьяр явно понял, что знаю правила и не поведусь на провокацию. Он держал осанку, не двигался, а глаза нагло скользили по моему телу, изучая.
— Мне Синарьен ин-тэ позволил здесь находиться. Мешаю? — я широким жестом показала на библиотеку, проигнорировав комплимент. — Вы пришли почитать? Я уже ухожу.
— Нет. — Ин-тэй в воздухе перехватил мою кисть, его рука показалась мне удавкой, и приблизился еще. Заглянул в глаза. — Никогда не видел такого феномена. Очень красивые глаза и волосы. Даже жаль, что безродная.
— Простите?
— Я слышал о твоей силе, хотел сам убедиться.
— Моя магия закрыта. — Я попыталась вырваться, но он будто приклеился, сжал кисть сильнее. До жжения кожи.
— Твоя сила — это не только приглушенная магия, на беду братца. Одно упоминание твоего имени — буквально ломает его пополам.
— Это потому, что я — угроза его жизни.
Принц хохотнул и резко отпустил меня, практически отбросил от себя. Я покачнулась, но удержалась на ногах.
— Пусть будет так, белоснежная дева. Жаль, что я уже женат, но можно сделать тебя наложницей, когда освободишься от стигмы.
— Вряд ли ваш отец одобрил бы подобный брак.
Об истинной метке я промолчала — не собираюсь личное обсуждать с первым встречным. Да и наложницей становиться тоже не буду, пусть лучше казнят.
Ланьяр выглянул в окно, сцепил руки за спиной и с насмешкой проговорил:
— Я бы у него не спрашивал. Это старший подчиняется королю безоговорочно. Я — не Синарьен. Выздоравливай, Любава, — он странно глянул через плечо, и снова мороз царапнул между лопатками. — Если нужна помощь, обращайся.
— Благодарю.
Принц отлепился от окна, прошел к двери и, уже ступив за порог, вдруг проговорил:
— Я знаю, как снять блоки магии и могу сделать это.
У меня перехватило дыхание. Такие вещи просто так не предлагают. Да и откуда он знает, что мне нужно?
— Я помогу тебе, — Ланьяр кивнул, — за одну услугу.