Страница 14 из 108
Глава 11
Любава
Ин-тэй Дэкус резко вскинулся на ноги, ступил навстречу и потянулся к сыну, но принц развернулся к нему спиной и обратился к верховному судящему:
— Вы не можете казнить эту… — он небрежно ткнул в меня пальцем, но так и не глянул, не обернулся, — безродную, потому что я привязан к ней жизнью. — Холодный бесцветный взгляд скользнул по толпе и, завернув по дуге, замер на моем лице. Принц поморщился. Шрам, что все еще бугрился на его щеке, потемнел, налился кровью. Ин-тэ поджал губы и еще жестче добавил: — Любава, ученица элитной академии Агоса, украла мою магию и мое сердце! — он нехорошо усмехнулся и покачал головой. — И это не любовь, поверьте, это физическая угроза моей жизни. Патроун, вы же можете услышать, есть ли у меня пульс? — Синар посмотрел на ректора, король странно дернулся, будто хотел остановить, но тут же опал.
Опекун побелел еще больше. Кряхтя, поднялся, вскинул ладонь и направил магический поток в грудь Синарьена.
— Да, ин-тэй, — заговорил хрипло старик, исподлобья поглядывая на короля, — сердце вашего сына не бьется, а вот у нее, подозреваю… — ис-тэ показал на меня, — их два. Я не могу услышать сквозь такие сильные артефакты, — крючковатый палец обрисовал цепь и кандалы, что пудовой тяжестью тянули меня к полу. — Эти блоки все заглушают.
— Вот же мразь! — король подался ко мне, краснея еще гуще. Над головой загудела магия, колкие искры вмиг разошлись по плечам и сковали горло. Ин-тэй, замахнувшись тростью, гаркнул: — Покалечу, отродье иномирское!
Стражи буквально швырнули мое ослабленное тело под ноги правителю, но ему дорогу преградил Синарьен. Он, до безумия спокойно склонившись, потянул меня за шиворот, заставляя подняться, но это внезапно остановило Дэкуса от нападения, и его магия рассыпалась в воздухе синим порохом. Король побоялся зацепить сына, этот страх прочитался в темных глазах, как откровение.
— Никто не приблизится к ней! — зло вскрикнул Синарьен. — Я приказываю! Она — моя собственность, ясно? Моя жизнь! И пока это не изменится, никто ее пальцем не тронет. Даже король, — он перевел жесткий взгляд на побагровевшего отца.
Я не могла поверить в происходящее. Это все сон, очередная иллюзия…
— Отец, ты же видишь то, что не видят другие, — заговорил Синарьен, толкая меня к королю, словно шавку дворовую, но полностью не отпустил, крепко держал за локоть. — Связи… крепкие, такие, что ни одна магия не может порвать.
Король наклонил голову к плечу, разглядывая сына, будто видит впервые.
Синар, больно стискивая кожу на моей руке и оставляя синяки, продолжал говорить:
— Вы не могли меня найти из-за этого, — дернул цепи, приподняв мои руки на уровень глаз. Я не сопротивлялась. — Моя магия в ее эссахе! И я докажу!
Тонкое лезвие блеснуло в длинных пальцах, которые я безумно любила и целовала, когда принц много лет назад не приходил в себя. Острие царапнуло по плечу, затем коснулось второго шва рубахи, рассекая тонкую ткань. Она сместилась на ключицу, я судорожно подхватила ее пальцами, чтобы удержать от падения, но хлесткий удар плети по пояснице, прилетевшей от стража, заставил меня опустить руки и подчиниться. Синар зашипел в сторону, но я от боли ничего не соображала. Рубашка соскользнула с плеч и обнажила грудь.
— Не ясно, — принц понизил голос, — что она моя? — Он не кричал, но весь зал затих, будто перед взрывом или катастрофой. — Еще раз прикоснешься, криворотый, я тебе хребет вырву.
Страж стушевался и отступил. На его смену пришел одноглазый, и я заметила, как Синар ему слабо кивнул. После чего воин забрал у принца широкий плащ, следом слетела белая рубашка.
Синарьен, обнаженный до пояса, повернулся ко мне, но в глаза не смотрел, будто это и не он вовсе. Какая-то дешевая копия, но не тот восхищенный мной парень и импульсивный мужчина, с которым мы были в Мертвой пустоши и прошли через Междумирье.
Принц приложил ладонь к моей скрытой для других глаз стигме. Она мигом отозвалась на тепло его рук и раскрылась навстречу сверкающими серебром лозами, отчего наследник злобно и недобро заулыбался.
Это правда Синар. Истинная связь никого другого бы не признала. Подозреваю, что именно метка не позволяла другим мужчинам ко мне приближаться, это она защищала меня все это время.
Ин-тэ приложил вторую ладонь к своей груди, синяя магия метки заплела его пальцы и побежала к моим нитям навстречу. По его руке, плечу, спине, забираясь по шее, оборачивая ее и спускаясь по второй кисти к моей груди.
Столкновение нитей защипало кожу, и между нами вспыхнул алый пион. Жар окутал с головы до ног, излечивая, воспламеняя, будто и не было мучений, разлуки и… предательства.
— Она моя истинная пара! — провозгласил Синарьен в затихшем зале, глядя мне прямо в глаза. Не моргая. Без сожаления. Без тоски и любви.
Я его не узнавала. Это не тот юноша, что восторженно рассказывал об устройстве колесниц и терпеливо ждал, пока буду готова к близости. Это другой Синарьен! Чужой, безликий, темный… Чувствуя, как накатывают волны памяти, как они будоражат кровь, я понимала, что вряд ли выдержу новую порцию сегодня.
— Если вы казните ее, убьете и меня, — на удивление спокойно сказал Синарьен. Дыхание у него было ровным, сдержанным, будто его совершенно не волнует, что со мной случилось во время его отсутствия и что будет дальше. — Придется изучить природу этого иноземного цветочка… — он пренебрежительно ткнул в раскрытую стигму, отчего лепестки закрутились в бутон и, рассыпавшись сверкающими частицами, спрятались.
Принц будто намерено причинял мне боль, но не физическую, а ту, что никогда теперь не пройдет. Он рисовал на моем сердце глубокие шрамы, осознанно или нет, все равно.
— Придется найти способ оторвать от меня безродную и вернуть магию в мою эссаху!
И массивная волна памяти украла свет, затянув меня в тихую и спокойную тишину.