Страница 13 из 108
Глава 10
Любава
— Безродная иномирянка Любава верховным судом Криты приговаривается к иссушению, — безэмоционально прочитал заключение обвинитель. — Магия по обету академии переходит во благо Энтара. Ее решено сохранить в артефакте силы пострадавшей стороны, семьи О'тэнли. Король Криты, Дэкус ин-тэй сам распорядится, кому передать дар неизвестного происхождения с неисчерпаемым резервом. Прежде будет проведен анализ ценности и последствия слива магии в новую эссаху.
Я слушала вполуха. Стояла, потому что приказали. Молчала, потому что сказать больше нечего. Дышала, потому что все еще получалось…
Протянула руку, когда понадобилась капля крови для закрепления документа, и острая игла прошила подушечку указательного пальца, но я ничего не почувствовала. Даже удивилась, что в моем теле все еще есть кровь, увидев, как алая клякса впиталась в белую бумагу и засияла синей кританской магией, подтверждающей приговор.
Я искала выход, но не находила его. Содрать с себя рубаху и показать стигму? Да не поверят же, что метка к Синарьену привязана, скажут, что пытаюсь оттянуть казнь, только и всего.
Время неумолимо бежало вперед, сплетаясь в сумасшедший круговорот лиц и путаницу слов. Нашлись свидетели моего нападения на принца и запрещенное использование магии на балу — еще бы, это эпичное действо видели все в академии. Кто-то вспомнил, что я отказала принцу прилюдно, оттолкнув его при встрече, хотя не имела права — он ведь выбрал меня. Кто-то расписал в красках, как я украла дорогое королевское имущество, колесницу, которая в тысячи раз дороже моей жизни.
Я почти не слушала и не вникала, потому что воспаленным мозгом пыталась найти выход, безумно желая спасти Синара. Но как?
Без магии я даже стигму толком не раскрою, для других она ведь невидима. А может…
Я дернулась. Кандалы стукнулись друг о дружку.
А вдруг они не могут обнаружить принца, потому что заблокировали меня сильнейшим артефактом? Никто ведь не знает, что я теперь носитель магии Синара. Они ведь ничего не поняли!
— Приговор привести в исполнение немедленно, — последние слова главного судящего смазались в оглушающем грохоте сердец. Было ощущение, что мое запнулось и остановилось, а Синара захлебнулось в безумном биении.
Так и есть! Они не слышат магию Синарьена, ведь она под контролем моей эссахи. Идиоты! Сами обрекли наследника на гибель. А еще великие архимаги!
Я снова дернулась. Страж, что стоял по правую руку, не тот — одноглазый, а другой — громила с кривым ртом и паклями черных волос, показал мне плеть, угрожая ударить, если еще раз попытаюсь сопротивляться.
— Прошу… — голос после камеры и жестких рук короля на шее так и не восстановился. Я сипела словно простуженная.
Потянув руки вперед, чтобы привлечь к себе внимание, подалась к сидящим напротив архимагам и королевской свите. Страж расценил это, как агрессию — меня тут же стегнули по спине плеткой.
От толчка и огненной вспышки между лопатками я не удержалась на ногах и рухнула на шлифованный камень. Сверху прилетел еще удар, рассекая мир на алые полосы. Слез больше не было и сил бороться с несправедливостью не осталось. Я просто упала и не могла встать.
Приподняв тяжелую голову, поискала взглядом знакомое лицо с белой пышной бородой и попробовала снова:
— Синар жив… умоляю… выслушайте, — пошевелила я губами, обращаясь к Патроуну. — Вы же его сами погубите…
Сегодня я жалела, что ничего тогда старику не сказала. Упрямилась, хотя могла достучаться. Даже целой своей гордости.
Ректор сегодня выглядел худо. Побледнел, словно ему на щеки щедро насыпали мела. В обрамлении белоснежной бороды и длинных волос ис-тэ казался мертвой статуей.
Король, наоборот, в контрасте с седыми волосами напоминал разъяренного алокожего быка. Здорового во всех смыслах. Щеки горели, темно-карамельные глаза сверкали, обещая мне мучительную и долгую смерть.
Я неуклюже привстала на колени и, не обращая внимания на удары по спине, что прилетали с правой стороны, потянулась к вороту рубахи. Эти действия расценили, как опасность. Стражи мигом заломили мне руки до хруста костей и уткнули лицом в пол, не щадя лицо и нос.
Я кричала сорванным горлом, но никто не слышал. Зрители гудели, король щелкал тростью по столу, и мне чудилось, что над головой парит краснокрылая птица.
— Хватит!
От услышанного голоса все тело пронзило яркой вспышкой. Радости, узнавания, счастья. У меня будто силы восстановились и все раны зажили.
— Синарьен… — я скинула оковы чужих рук и бросилась к принцу, не чувствуя усталости и боли. Вскочила на ноги, толком не видя его из-за окровавленных глаз, но зная наверняка, что не ошиблась. Это он! Синар выбрался из другого мира, чтобы меня спасти! Пришел помочь!
Но, сбив плеткой ноги, стражи снова прижали меня к полу. Так сильно, что показалось позвонки взрываются под тяжестью сапог, но я все равно выкрутилась и посмотрела сквозь сетку грязных волос наверх.
— Синар…
— Я жив, — принц, что сидел в глухом углу зала среди зрителей, выпрямился и откинул черный капюшон.
Зал ахнул, задрожал голосами, по рядам полилось удивление и восхищение, смешанное с ужасом. Короткие белоснежные волосы наследника с яркой темной прядью, свисающей на высокий лоб, синевато сверкнули. Принц медленно, слишком вальяжно спустился на первый ряд и остановился около замершего в шоке обвинителя.