Страница 105 из 108
— Жаль, что я не успел развязать нас. Я хотел бы, чтобы ты жила…
— А я не хочу так... жить. — Губы дрожали, обет не давал возможности открыть рот и сказать, что люблю. Невыносимо…
— Послушай. — Син провел большим пальцем по моим губам. Небрежно, больно цепляя кожу, но эта ласка была трогательней, чем наши поцелуи. — Если будет время, умертви метку. Живи дальше.
— Молчи. Я попробую снова, — отстранилась, села удобнее, приготовила руки. Меня колотило, пальцы не слушались.
— Упрямая. — Ин-тэ закашлялся с кровью.
— Нет. Я просто не хочу спать с твоим братцем, — прошипела. — Не смей оставлять меня на растерзание кританцам. Синар, я тебе этого не прощу. Что угодно смогу, но не это…
— Тогда прости за все, белоснежная…
Он уронил руку, замолчал, закрыл глаза и задышал чаще. Между ребрами загудело, снова дернуло волосы, будто в меня бросили ледяной воздушный шар, злые холодные когти проскребли по позвоночнику.
Но я вдруг поняла, что нужно сделать.
Взяла ладонь принца, приложила к своей груди. Свою ладонь плотно прилепила к его груди.
И позвала стигму.
Алый цвет распустился быстро, я не успела и моргнуть, закружился и вспыхнул, ослепляя. Через мгновение все закончилось. Я упала на Синарьена, чувствуя, как тепло льется из меня к нему, от него ко мне, и потеряла сознание.
Очнулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит.
— Ты снова это сделала, — прошептал Синарьен, провел кончиками пальцев от виска, подхватил локон белых волос и приложил его к своим губам. — Доброе утро, Белянка, — глядя мне в глаза, нежно сказал он.
— Что случилось? — я приподнялась на локтях, осмотрелась.
Мы снова в его покоях, в окно светит утренний лотта, а на столике около окна на большом блюде мерцают свежевымытые фрукты и ягоды.
— На нас на границе напали оборотни. Мы с братьями едва отбились, много воинов полегло.
— Но оборотни же мирные? — я села повыше, подтянула простыню на шею, заметив, что полностью обнажена.
— Были. Они будто бешеные стали, — Синарьен подхватил со столика небольшую бутылочку и попросил: — Перевернись на живот.
— Зачем?
— Вот и увидишь, зачем. Давай же.
— Я раздета.
Он кивнул.
— Я сам тебя и раздел. Должен же и я хоть что-то для тебя делать, не только тебе меня спасать и лечить.
— Это была не я, Синарьен. Мои силы не отозвались. Мне нужен мастер, я совсем не понимаю, как этим даром управлять, а Патроун… его нет больше, — слова встали комом в горле.
Принц присел на край кровати и погладил пальцами мою ладонь.
— Он важен для тебя?
— Как отец. Ближе здесь, на Крите, у меня никого не было и нет.
Я промолчала, что Синарьен остается самым близким человеком в любой вселенной, но он не цеплялся к этим словам. Помолчал учтиво, поджал губы.
— Мне жаль, что так случилось.
— И мне жаль.
— Не думай сейчас об этом, Любава. Время ведь лечит. А сейчас перевернись, хочу немного тебя расслабить. Не бойся ничего.
Мне правда было интересно, что он собирается делать, поэтому перевернулась. Правда простыню из рук не выпускала — еще чего — светить голой задницей перед ин-тэ.
— Хочешь сказать, что… — Синар дернул простыню, отбросил ее подальше. — Ты стесняешься? Мы столько всего пережили, пора бы и привыкнуть ко мне.
Я прикусила губу и попыталась соскочить с кровати, но меня прижала к матрацу тяжелая рука.
— Лежи уже. Я приставать не буду, — засмеялся принц. — Пока. Не буду.
Помолчал немного и добавил:
— Хотя мне очень хочется.
Побежал подушечками пальцев вдоль спины, начиная от шейных позвонков. За его руками устремились мурашки.
Я сцепила зубы и прикусила угол подушки, чтобы не застонать.
— Как прошло обручение? — прочистив горло, спросила я. Оглядываться через плечо было как-то волнительно, поэтому зажмурилась и представила, что просто отдыхаю.
Да только шероховатые ладони, щедро смазанные маслом, скользнули по лопаткам, ребрам, застыли на пояснице и плавно сместились ниже.
— Странно прошло, — ответил Синар и сжал мои ягодицы.
— Что ты делаешь? — прошептала я порывисто, выглядывая из-за плеча.
— Массаж. Говорят, это помогает расслабиться и быстрее восстановить магические силы. Приятно? — ладони оставили в покое мои ягодицы, поплыли снова вверх, чтобы завладеть каждой клеткой спины и переместиться на плечи. Я подрагивала от этих движений и ласки, словно пробуждалась.
Застонала.
— Мне нравится такой ответ, Любава… — мягкий поцелуй в лопатку, следом за ним еще один, чуть ниже. — Я не знаю, как еще отблагодарить тебя.
— Не стоит благодарности, ваше высочество, — выдавила я, добавляя голосу сухости и строгости. — Я ведь привязана к твоей жизни и вынуждена…
— Вранье, — прыснул принц, — но пока можешь врать. Терпения дождаться правды у меня хватит.
— Нет никакой правды. Есть прагматизм и желание жить.
— Хорошее желание, между прочим. Знаешь, я очень соскучился, а еще… ты снилась мне.
Приятный холодок пошел по телу.
— А ты мне нет, — соврала.
Синарьен хмыкнул и надолго замолчал. Разогрел мои плечи и спину поглаживаниями, пощекотал легкими щипками и, вдруг укрыв простынкой, сказал:
— Тебе нужно восстановиться. Без нужды не вставай, лекарь запретил. Только если в купальню или захочешь попить и поесть. — Мягко поцеловал меня между лопаток и прошелестел нежным голосом в волосы на затылке: — Я скоро вернусь, врушка.