Страница 104 из 108
Глава 69
Любава
Он снова звал меня.
Сначала слабо, едва слышно, потом хрипло, с мучением, а последние слова с отчаянием, на надрыве.
Холодом повеяло резко. Дернуло грудь, рвануло волосы вперед, хлестнув мокрыми прядями по щекам, и отбросило меня на ближайшую стену купальни.
Мое сердце заколотилось, что бешеное, а сердце Синара вдруг замолчало.
Ливера, что помогала мне сегодня, испуганно отстранилась и покосилась на сдерживающие браслеты. Они ярко сияли, кожа под ними нестерпимо пекла.
— Что-то случилось… — прошептала я и, набросив на мокрое тело тонкий халат, выскочила из покоев.
Служанка бежала следом, пыталась меня остановить, удары по каменному полу тяжелых подошв стражей разлетались по коридорам.
Я перевела дух, спустившись по центральной лестнице и оказавшись около закрытой входной двери. Стражи, охраняющие замок, странно на меня покосились, но было все равно, что подумают, только бы не останавливали.
С трудом распахнув тяжелую створку, я почти выпала наружу, в плотный ночной воздух Криты. Жара, что стояла все эти дни, не спадала даже вечером.
Но телу было холодно. Губы стянуло от корочки льда, по коже помчались колючки мерзлого дыхания.
— Госпожа, вам не стоит в таком виде выходить, — попыталась служанка, но прикасаться ко мне побоялась. — Давайте вернемся в покои. Меня накажут.
— С ин-тэ что-то случилось… — успела я сказать, прежде чем грудь рвануло снова.
Упала на колени и сжала пальцами ткань халата. Под ребрами выло: так сильно, что не давало дышать.
— Они возвращаются! — пискнула Ливера, махнув в сторону рукой, и все-таки подставила мне плечо.
Я подняла голову. К замку, по мощеной камнем дороге, освещенной люмитовыми фонарями, на большой скорости приближалась знакомая мне колесница.
Значит, живой… никто, кроме Синарьена, не смог бы вести такой сложный механизм.
Машина ехала без сопровождения, только несколько стражей повисли на задней подножке.
Пыль поднялась столбом, когда колесница замерла на площади. До нее еще шагов пятьсот, а у меня все тело смерзлось, что я едва могла разок ступить навстречу.
Ливера, услышав мой тихий шепот, поняла, что нужно делать — потащила меня сама.
Но двигались мы ужасно медленно.
Дверь колесницы долго не открывалась. Я не отрывала взгляда.
— Ну же!..
И когда приблизилась, заметила, что двери нет, окна выбиты, а корпус серебристой машины окрашен бурыми разводами крови.
— Быстрее, Ливера… — прошипела я, с усилием и болью переступая с ноги на ногу.
Браслеты блоков жгли кожу, я пыталась их сбросить, но не выходило, не хватало сил, нужен кто-то из семьи О’тэнли, чтобы разрушить застежку.
Из колесницы показалась темная голова молодого юноши с окровавленным лицом. Он спрыгнул на землю, быстро осмотрел площадь и, заметив меня, что-то крикнул за спину.
С другой стороны машины, которая была вне видимости, послышался голос.
— Синар?.. Это ведь он…
Но я внезапно увидела среднего О’тэнли. Тот отряхнулся и, прижав к бедру меч, быстро направился ко мне. Он выглядел помятым, светлые волосы слиплись от грязи и крови, на щеке царапины, но больших ранений, на первый взгляд, на нем не было. Да и шел он очень бодро.
Эти долгие секунды нашего сближения я рвала жилы и ни на секунду не останавливалась. Мне необходимо знать, что с Синарьеном. Все равно, что будет со мной, только бы с ним ничего не случилось.
— Не знаю, чем ты ему теперь поможешь… — безэмоционально произнес Ланьяр. В его голосе не было скорби или сожаления, в глазах стояла странная решимость, словно он сейчас переведет руку на рукоять, что болталась на поясе, и отсечет мне голову мечом.
— Откройте их… — я с мольбой протянула руки, показывая на светящиеся блоки.
— Чтобы ты мне шею свернула? — прищурился ин-тэй.
— Чтобы я помогла вашему брату.
— И себе заодно. Так ведь?
Я сцепила зубы, посмотрела на свои руки, они неосознанно сжались в кулаки.
Кивнула.
Лан вдруг приблизился, служанка напряглась, но не отпустила меня, продолжала придерживать.
— Я сниму, но не думаю, что ты справишься. Хотя бы попрощайтесь… а после… мы поговорим с тобой по-другому. Если не умрешь, конечно, из-за этой вашей… истинности.
— Как благородно с вашей стороны, — выплюнула я, наблюдая за движениями его больших рук.
Принц усмехнулся криво, щелкнул застежками, и браслеты со стуком упали на камень площади.
Силы, что дремали внутри, защекотали эссаху, потянули меня в сторону колесницы. Я побежала, спотыкаясь и падая от слабости. Ливера осталась за спиной.
Стражи, что спрыгнули с подножки, возились у входа. Кто-то кричал, кто-то задумчиво тер подбородок, кто-то просил разойтись… Кто-то с яростью тащил из салона машины тяжелое тело принца.
Его уложили прямо на камень. Фонарь будто склонился ниже и осветил золотым оттенком бледное и окровавленное лицо ин-тэ. Синар не двигался, но я знала, что жизнь еще теплится в его теле, значит, есть шанс. Вспомнила, как он с Даней вернулся из пустоши — тоже разбитый и окровавленный. Тогда я была полна накопленных сил и смогла вылечить. Сейчас магия была, но я чувствовала, как ее критически мало для…
Этого…
На лице Синарьена были потеки крови, но ран я не заметила, будто кровь не его вовсе, а вот живот и спину насквозь пропорол осколок. Бедро тоже было разорвано, но рана немного затянулась и почернела по краям.
— Мы не вытаскивали осколок, чтобы ин-тэ довезти, — ко мне приблизился короткостриженый темный парень. Он помог мне опуститься рядом с Синаром. — Ин-тэ звал вас... Любава. Я… — воин запнулся, дернул головой, — не знаю, что еще можно сделать.
Коснувшись бледной щеки принца, прошептала:
— Я слышала твой зов, Синар. И пришла. Открой глаза, прошу…
— Я вас оставлю, — страж легонько сжал мое плечо, поднялся на ноги и куда-то ушел.
Я попробовала приложить ладони к груди принца, направить ему свои силы, но магия не отозвалась. Как тогда, в саду, когда чернота ударила меня плетьми, но убить ее не получилось.
— Не нужно, — приоткрылись любимые губы, глаза слабо дернулись и веки приподнялись. — Ты выжала все на невиля… мало времени прошло, не успела восстановиться.
— Должно что-то остаться, я чувствую ее покалывание. Не шевелись и ничего не говори, мне нужно настроиться.
Синар тяжело приподнял руку, я тут же подставила влажную щеку под его ледяную ладонь, и с такой любовью посмотрел мне в глаза, что я едва не разревелась. Судорожно сглотнула.