Студёная любовь. В огне

Глава 70

Синарьен

За столом плотным кругом сидели генералы главных войск Криты во главе с Ланьяром. Король рядом с братом, советник и лекарь по левую руку, с десяток архимагов и другие заинтересованные лица, все высокого происхождения и с большим резервом дара, находились в помещении стоя. От этого сборища накаленный от жары воздух стал еще плотнее. Высокие окна распахнуты, но это почти не помогало — было душно. Вояки поскидывали сюртуки и кителя на стулья, расстегнули на груди рубахи, но все равно сидели потные и румяные.

Кто-то обдувал свое лицо ладонью, как веером, маги воды сбрызгивали прохладными каплями себя и рядом сидящих, но прохлады все равно не хватало. Тратить драгоценные магические силы на комфорт на Энтаре не принято. Даже бытовики у нас не особо распространены, обычно они идут в артефакторы, за эту работу больше платят, а убирать, стирать и готовить могут простецы.

Я сел около советника Цимера и вслушивался в каждое прозвучавшее на собрании слово.

Происшествие на границе выходило за грани мирного договора между странами, и, если найдутся доказательства, что напавшие на нашу делегацию оборотни — иманские, — быть войне.

Поэтому маги выглядели обеспокоено и раздраженно, чему помогала, конечно, и жуткая жара.

Я мог лично подтвердить происхождение оборотней и выступал свидетелем в этом деле, но цель их нападения была размыта и не очевидна. Не ради начала же войны погибло столько иманских перевертышей? Они все еще остаются ценными магами на Энтаре и многие очень талантливые лекари и артефакторы. Я уж молчу, что на них все очень быстро заживает, а это невероятно ценно во время кампаний.

Предвоенная мобилизация кританцев уже началась, силы с разных городов стекались в тренировочные лагеря. Вооружение, ценные артефакторы и архимаги уже в полной готовности.

Из-за сильного ранения отец освободил меня от обязательств перед страной, но после чудесного исцеления Любавой вопрос службы — вопрос решенный. Я не останусь в стороне, даже без магии. Буду простым воином, которых большинство на нашей земле. Меч против оборотней, которые не могут использовать магию в звериной форме — хорошее оружие, а вот выходить в рукопашную против войска сильнейших боевых магов Имана — самоубийство.

— Ис-тэй Войн, получилось выяснить хоть что-то? — пробивая скрипучим голосом шум, первым заговорил советник Цимер.

Папа выглядел плохо: бледный какой-то, на впалых щеках нездоровые пятна, а седые волосы взмокшими паклями свисали на тяжелые скулы. Тревожится, я его теперь понимаю. Он ведь предупреждал меня о волнениях в мире, о том, что все может враз измениться… А я, наивный, не верил.

Войн, высший архимаг-лекарь Криты, поднялся, поправил темный балахон на плечах, прочистил горло и сокрушенно покачал головой.

— Ничего, что бы утешило, — маг обвел предосудительным взглядом вояк. Мол, защита границы — ваша работа. — Нападающие оборотни все иманцы. Те, кого получилось взять в плен, отказываются говорить… — Он помолчал, щеки его горели, будто лекарь подхватил лихорадку. — Вернее, они все заражены, ин-тэй, — последние слова были направлены отцу.

Король приподнял голову, нахмурился и почему-то перевел взгляд на меня.

— Всех, кто был в составе делегации, мы проверили, — поспешил объясниться придворный лекарь Азим. — Наследникам ничего не угрожает. Это зараза опасна только перевертышам.

Папа слабо кивнул, помолчал и, глубоко вдохнув, заговорил:

— Нужно точно выяснить, был ли приказ нападать со стороны иманцев. И… Эврисий был укушен, его хорошо проверили?

— Ин-тэ полностью здоров, ваше величество, — склонил седую голову ис-тэйс Илирин, — Синарьен и Ланьяр тоже.

Папа едва сидел. Я заметил, что его некогда прямая спина ссутулилась, а на лице появились глубокие морщины боли. Сморщенная кожа покрылась каким-то слишком обильным потом, даже старый папин лекарь выглядел получше.

Один из генералов, звякнув именитыми погонами, подался вдруг вперед.

— Я считаю, что пора наших соседей поставить на место, — и стукнул кулаком по столу, аж синие искры магии разлетелись в разные стороны.

— Успеем, — отрезал отец, отчего генерал тут же поник. Повернув голову к советнику, король раздражённо спросил: — Что с обручением с иманской принцессой?

— Прошло спокойно, разве что, как говорит Сэйлана ин-тэй, младший наследник слегка перебрал горячительного до ритуала. И на текущее собрание мы не смогли его вызвать по той же причине, ин-тэ лыка не вяжет.

Король стрельнул в меня злым взглядом. Знаю, почему, причин достаточно.

Я выпрямился, готовясь отчитаться за каждую попытку отложить обручение, но папа вдруг отмахнулся и перевел тему:

— С сыном я позже сам поговорю. Иманское обручение, сам ритуал, может чем-то угрожать Эврисию?

— Пока поводов для беспокойства нет, — включился в беседу советник Цимер. — Это древний обряд, благословение Шэйса на брак.

— Но иманцы же почему-то отменили его много лет назад? — отец препарировал советника взглядом.

Ис-тэй Лэнрги пожал плечами и увел взгляд.

— Узнаем. Сейчас я не могу дать полную информацию.

Король кивнул, но остался недоволен, губы тонкой ниткой искривились.

— Что у нас по академии?

— Избранный ректор заступает на службу, скоро начнется новый учебный год. У ис-тэ Аддоу очень хорошие рекомендации и большая выслуга. Он с молодого возраста был директором одной из школ Антиаля, подготовил к будущей учебе в академии сотни архимагов, после чего шесть лет преподавал боевое искусство под началом Патроуна, и именно Истару покойный ис-тэ Орис передал свой пост.

— Аддоу в курсе факультета попаданок?

— Конечно, — советник устало потер переносицу. — Только в этом году группа будет маленькая, едва ли десять учеников наберется, маги больше не прилетают в наш мир, только пустышки и те все реже.

— Выяснить причины появления таких «гостей» не вышло?

— К сожалению. Многие иномирцы без памяти, трудно установить, что их перенесло на Энтар. А те, что помнят себя, обычно или пусты, или магия открывается им уже здесь, при чем, в большинстве таких случаев она подхватывает энтарские особенности. Но этот феномен еще изучается. По какому признаку они выбирают или силу Нэйши, или силу Шэйса — мы не смогли понять.

Король сложил перед собой руки, подумал, обвел всех взглядом исподлобья, снова посмотрел на меня.

И, пристально глядя в глаза, будто желая признаться в чем-то, продолжил: