Страница 25 из 77
— Вот за это тебя и ценят. Схватываешь главное сразу. Но пока действительно ничего нового. Погоны тебе уже подобрали, потому что кадровики почему-то решили, что сам ты за ними ещё неделю не соберёшься. Форму приведёшь в порядок и с сегодняшнего дня ходишь полковником. И ещё одно, Алексей. — Он не вернулся за стол, а остался возле шкафа, опершись ладонью о дверцу, и тон его заметно изменился. — То, что ты делаешь с Ротшильдом, наверху считают полезным. Продолжай, если он сам будет искать встречи, но больше никаких больших разговоров без нашего ведома. Не потому что тебе не доверяют. Просто ты слишком легко улетаешь в такие дебри и начинаешь обсуждать вещи, которые для тебя очевидны, а сегодня малопонятны вообще никому.
Алексей покрутил конверт с погонами в руках, затем кивнул. Возражать здесь было не с чем.
— Я понимаю. Вчера тоже старался не залезать туда, где потребуются государственные решения.
— И у тебя получилось, — Григорьев вернулся к столу, но садиться уже не стал и собрал лежавшие перед ним бумаги в аккуратную стопку. — Просто продолжай помнить, что Ротшильд тебе улыбается не потому, что полюбил Советский Союз. Ты показываешь ему, где лежат деньги, а он помогает нам получить то, что иначе никто не продаст. Прекрасная дружба, пока оба знают цену этой дружбы.
Штурмин поднялся и надел фуражку.
— Если он меня вдруг полюбит, я сразу доложу.
— Вот этого как раз не надо. Иди работай, товарищ полковник, пока я не вспомнил, что у меня действительно есть свободная дивизия, и ей уже вчера требовался крепкий командир.
Алексей уже открыл дверь, но задержался и оглянулся. Григорьев стоял возле стола, снова надевая очки и явно собираясь вернуться к своим бумагам.
— А товарищ генерал умеет правильно мотивировать подчинённых.
— Я этому двадцать лет учился, — не поднимая головы, ответил тот и махнул рукой в сторону коридора. — Исчезни.
У себя Алексей ещё некоторое время рассматривал новые погоны, затем позвал одного из сотрудников и попросил узнать, где быстрее привести форму в порядок. Через час всё было сделано, и к обеду майор Штурмин окончательно исчез, хотя сам обладатель нового звания никакой внутренней разницы не почувствовал.
Зато её немедленно заметили окружающие.
На полигон он приехал после трёх часов, когда очередная группа заканчивала двустороннее занятие возле учебной деревни. Над площадкой висел запах пороха от минных имитаторов, из-за крайнего дома периодически доносились сухие короткие очереди, а возле разбитого грузовика стояли Тихонов и Гарсиа, наблюдая, как трое разведчиков пытаются подобраться к сараю, в котором засели двое инструкторов.
Тихонов увидел Алексея ещё издали, но сначала ничего не сказал. Только когда Штурмин подошёл ближе, командир «волкодавов» закончил что-то объяснять Гарсиа, повернулся всем корпусом и внимательно посмотрел на его плечи.
На лице полковника появилось выражение глубокого удовлетворения.
— Наконец-то.
Алексей остановился рядом, проследил за его взглядом и сразу понял, о чём речь.
— Ты знал?
Тихонов вместо ответа протянул руку, крепко пожал его ладонь и только потом усмехнулся.
— Мне утром Григорьев позвонил. Поздравляю. Теперь нас здесь два полковника, а значит, если Центр окончательно развалится, будет на кого разделить ответственность.
Гарсиа, до этого с интересом наблюдавший за разговором, подошёл ближе, тоже пожал Алексею руку и, отступив на шаг, критически осмотрел новые погоны.
— Тебе идёт. Лицо сразу стало гораздо умнее.
— А раньше?
— Раньше тоже было ничего, — Гарсиа задумчиво покрутил пальцами в воздухе. — но полковником выглядишь гармоничнее.
Тихонов фыркнул и повернулся к учебной деревне, откуда как раз выскочил один из слушателей, прижимая ладонь к большому синему пятну на груди. За ним появился посредник и громко приказал «убитому» не мешать остальным, после чего оба ушли к грузовику.
— Вот ты лучше объясни мне, товарищ полковник, почему две группы, каждая из которых на фронте уже по десятку раз ходила за линию, третий час не могут выкурить Борю Ласкина с четырьмя инвалидами из этого сарая. Причём они уже знают, где противник находится.
Алексей некоторое время наблюдал за происходящим. Один из разведчиков пополз вдоль забора, другой прикрывал его из окна дома, третий зачем-то полез на крышу пристройки, прекрасно подставляясь под огонь с чердака. Гарсиа рядом тихо считал секунды и на пятой довольно усмехнулся, потому что из сарая хлопнул выстрел, и человек на крыше получил очередное синее пятно.
— Потому что они решают задачу, которой нет, — наконец сказал Алексей, подбирая с капота грузовика лежавший там карандаш и быстро рисуя на обороте какого-то использованного бланка расположение домов. — Они пытаются взять сарай. А им нужно пройти через деревню. Если противник заперся здесь и не мешает маршруту, половина группы держит выходы, остальные идут дальше. Потом сюда можно хоть миномётчиков позвать, хоть бомберы пригласить. Но у человека есть замечательное свойство: как только он увидел врага, ему обязательно нужно немедленно этого врага победить.
Тихонов наклонился к рисунку, провёл пальцем по обозначенному проходу между домами и кивнул.
— Именно. Я им это утром два раза говорил. Значит, скажешь третий, вдруг именно твои полковничьи погоны обладают волшебным педагогическим эффектом.
Следующий час Алексей провёл возле деревни, разбирая занятие вместе с инструкторами и слушателями. Разговор несколько раз переходил в спор, один капитан с фронта доказывал, что оставить за спиной вооружённую группу невозможно, Тихонов заставил его самому показать, сколько людей потребуется на блокирование, а Гарсиа, устроившись на подножке грузовика, с большим удовольствием объяснил, как именно его четверо человек собирались заманить внутрь сарая всю штурмовую группу и накрыть гранатами.
Новые погоны при этом довольно быстро перестали кого-либо интересовать. К концу разбора Алексей уже снова был просто «товарищемШтурминым», который чертил палкой на земле возможные маршруты, ругался из-за неправильно выставленного наблюдения и заставлял двух командиров заново считать время движения.
Домой он вернулся значительно позже, чем собирался.
Вера сидела в большой гостиной возле настольной лампы и читала, поджав ноги под себя. Услышав, как хлопнула входная дверь, она заложила страницу тонкой полоской бумаги, поднялась и вышла в прихожую как раз в тот момент, когда Алексей снимал шинель.