Страница 26 из 77
Она уже протянула руку, собираясь забрать её, но взгляд скользнул по плечу, вернулся обратно, и Вера замерла.
Алексей это заметил, однако сделал вид, что ничего не происходит, спокойно повесил шинель на крючок и начал расстёгивать ремень.
— Лёша?
Он повернул голову. Вера стояла совсем рядом и теперь уже открыто разглядывала его погоны, после чего протянула руку и кончиком пальца коснулась одной из звёзд, словно проверяя, настоящая ли.
— Однако, я утром провожала майора.
— Бывает, — Алексей с улыбкой снял ремень и положил его на полку. — Служба идёт, контора пишет, звёзды падают…
Вера медленно подняла глаза, и по её лицу было видно, что ещё немного — и она либо засмеётся, либо ударит его снятой шинелью.
— И ты, конечно, тут совершено не причём, а оно само.
Алексей всё-таки рассмеялся, обхватил её за талию и притянул к себе.
— Ну не совсем, но всё же имею честь сообщить, Вера Николаевна, что ваш сердечный друг с сегодняшнего дня полковник Красной Армии.
— «Сердечный друг» мне особенно понравился, — она попыталась сохранить строгое выражение, но не выдержала, улыбнулась и обняла его за шею, и коснулась губами щеки. — Поздравляю, товарищ полковник.
Поцелуй получился значительно дольше официального поздравления, и когда Вера наконец отстранилась, Алексей всё ещё держал её за талию.
— Вот теперь чувствую, что повышение прошло не зря.
— Не расслабляйся. Я ещё не решила, полагается ли тебе праздничный ужин или сначала надо выяснить, за какие именно безобразия дают полковника.
Она вернулась в гостиную, а Алексей пошёл следом, расстёгивая воротник. На маленьком столике возле её кресла он заметил два плотных билета, лежавших поверх книги.
— А это что?
Вера снова устроилась в кресле, но книгу брать не стала, а подхватила билеты и протянула ему.
— Нас сегодня ждут в «Художественном». Люся звонила днём, потом прислала билеты с человеком из «Мосфильма». Премьера Александрова, Любовь Петровна обещала обилется если мы не придём а Целиковская обещала лично явиться сюда и объяснить, насколько мы плохо воспитаны.
Алексей посмотрел на билеты. До начала оставалось больше часа, времени вполне хватало поужинать и переодеться.
— Это Хозяйка детства?
— Да, она. Александров отложил все свои проекты чтобы снять фильм в кратчайшие сроки.
К «Художественному» они подъехали минут за двадцать до начала. Возле входа уже толпились люди, вдоль тротуара стояли машины, свет от больших окон падал на мокрую мостовую, а поверх обычного городского шума то и дело пробивался смех и громкие приветствия — московская театральная и кинематографическая публика собиралась на премьеру почти так же шумно, как военные на банкет после удачной операции.
Алексей поставил «Тальбот» чуть дальше по улице, обошёл машину и помог Вере выйти. Она поправила воротник пальто, взяла его под руку и уже потянула к входу, когда почувствовала, что он остановился.
Перед кинотеатром стояла большая афишная тумба.
На плакате улыбалась Орлова, чуть повернув голову к зрителю, а над её плечом крупными буквами было напечатано название фильма.
«ХОЗЯЙКА ДЕТСТВА».
Алексей смотрел на афишу достаточно долго, чтобы Вера сначала проследила за его взглядом, затем посмотрела на него самого.
— Если ты так будешь любоваться Любовью Петровной при мне, у нас появится первая серьёзная семейная проблема.
Обычно он обязательно ответил бы чем-нибудь столь же глупым, но сейчас лишь чуть качнул головой и подошёл к тумбе ближе. Под названием стояли фамилии актёров, режиссёра, оператора, сценаристов и в том числе его фамилия как автора песен. Несколько имён были хорошо знакомы, остальные ничего не говорили, но главное оставалось неизменным.
Такого фильма в его прошлом не существовало.
— Лёша, что-то не так?
Он медленно выдохнул, и перед глазами одна за другой прошли сотни собственных вмешательств в историю. Новое оружие, люди, которые должны были погибнуть и остались живы, операции, которых никогда не существовало, уничтоженные раньше времени германские части, заводы, бомбы, лекарства, песни, книги, случайные разговоры. Каждое изменение толкало следующее, а то ещё несколько, и волна давно ушла настолько далеко, что он физически не мог видеть все её последствия.
— Похоже, я только сейчас понял одну довольно очевидную вещь, — сказал Алексей, не отрывая взгляда от афиши.
Вера не стала задавать второй вопрос. Она просто стояла рядом, слегка прижавшись плечом к его руке, и ждала.
— До сих пор мне казалось, что я меняю отдельные вещи, — продолжил он после паузы. — Вот здесь война пошла иначе, там появился новый завод, где-то человек остался жив, где-то наоборот. Я знал причину и примерно понимал последствия. А оказывается, всё давно живёт само.
— Значит, теперь так.
В её голосе не было ни страха, ни попытки утешить. Просто констатация факта.
Алексей усмехнулся.
— Очень содержательное замечание.
— Зато правильное, — Вера повернулась к нему и поправила чуть съехавший воротник пальто. — Ты сам всё время говоришь, что история — это люди. Мы меняем жизнь людей, они поменяли жизнь нас и других людей, те ещё кого-то.
Алексепй кивнул.
— Я говорил тебе что ты умная?
— Неоднократно. — Вера усмехнулась.
— Ну так вот ты не просто умная ты ещё и мудра не по годам и это мне нравится больше чем твоя вполне кинематографическая красота.
Вера в ответ лишь плотнее приникла к нему, и взглянула так, что у Алексея от нежности перехватило горло.
У входа их уже заметила Целиковская. Люся стояла под яркой люстрой в фойе, разговаривала сразу с несколькими людьми, но, увидев знакомую пару, тут же бросила собеседников и направилась навстречу. На полпути её взгляд упал на погоны Алексея, после чего она остановилась так резко, что идущий сзади мужчина едва не столкнулся с ней.
— Нет, это уже совсем неприлично, — заявила она, подходя ближе и бесцеремонно беря Штурмина за рукав, чтобы лучше рассмотреть плечо. — Я только привыкла, что ты майор, а ты опять что-то устроил. Ну как-так-то? Москва только привыкла к майору Штурмину, как придётся привыкать к тому что ты полковник!
Вера рассмеялась, а Алексей, уже окончательно возвращаясь из своих размышлений в нормальный мир, развёл руками.
— Сам потрясён. Ещё утром был приличным человеком, к обеду всё испортили.