Страница 16 из 77
— Немедленно выяснить, успели ли работники дачи принять какие-либо поручения или тем паче что-то сделать. По лаборатории — проверить, не выполнялись ли работы вне установленного порядка. Самого Майрановского до этого не предупреждать. Хрущёву пока не показывать, что его связи раскрыты.
— Сколько времени нужно?
— По Волынскому первые результаты будут сегодня. По остальному срок назвать не могу.
Сталин опустил голову и несколько секунд разглядывал собственные руки. Когда он снова заговорил, Меркулов вытащил книжку и раскрыл её рядом с папкой.
— Разговоры Хрущёва против руководства сами по себе мне не нужны. Такие разговоры он вёл с нашего разрешения. Нужны люди, которых он укрыл, обещания, которые выполнил, и поручения, которых мы ему не давали.
— Это мы и устанавливаем, — ответил Меркулов, записав последнюю фразу.
— Устанавливай дальше. По этому делу докладываешь мне лично, товарищ Меркулов, — Сталин посмотрел ему в глаза и подождал, пока тот кивнёт. — Если с Лаврентием разойдётесь в оценках, я хочу услышать обе.
Берия чуть отодвинулся от стола, освобождая руку, и убрал платок в карман. Возражений у него не было: Меркулов отвечал за собственные выводы и мог подтвердить их перед Сталиным без ссылок на первоначальное предупреждение.
— Лаврентий, — Сталин повернулся к нему, — финансовые связи проверь особенно внимательно. Меня интересует, откуда идут деньги, чего от Никиты ждут за оказанную помощь и кто с нашей стороны обещает выполнить эти ожидания.
— Сделаем, — Берия коротко кивнул.
Сталин взял справку о работниках дачи и ещё раз прочёл абзац об угрозах. Нахмурился и положил лист перед Меркуловым.
— Семьи этих людей не должны остаться без защиты после первого доклада. Кто за это отвечает?
Меркулов назвал фамилию.
— Проверь сам. Охрану Волынского предупредить в необходимой части, без разговоров о Хрущёве. Работников к обслуживанию не возвращать, пока не выясните всё до конца.
— Проверю, Товарищ Сталин.
Сталин придвинул к себе стопку чистой бумаги, отделил один лист и положил перед Берией.
— А слова Штурмина запиши отдельно. Как запомнил, без пересказа своими словами.
Берия достал ручку, проверил перо и вопросительно поднял глаза.
— Сейчас?
— Сейчас, — Сталин повернулся к Меркулову и придвинул к нему телефон. — Товарищ Меркулов пока отдаст распоряжения. Звони отсюда.
Меркулов снял трубку и назвал секретарю нужный номер. Берия пригнул голову над листом, несколько секунд подбирая первую фразу, затем начал писать. Сталин сел ближе к лампе и снова развернул стенограмму разговора Хрущёва с человеком, занимавшимся прислугой Волынского.
Проверка заняла ещё четыре дня. НКВД работало словно швейцарский механизм. Меркулов докладывал Сталину ежедневно, передавая только те сведения, которые удалось подтвердить независимо от первоначальных записей разговоров.
Подавальщица подробно описала встречи с человеком Хрущёва и повторила угрозы, касавшиеся её детей, повар признал получение денег и часть суммы нашли у него, а обстоятельства передачи совпали с данными наблюдения. И оба назвали одного посредника, который, как выяснилось, не ограничивался прислугой Волынского, а полез и в Кремлёвскую квартиру Сталина, и на другие дачи генерального секретаря.
По Майрановскому всё оказалось определённее, чем предполагали вначале. Хрущёв вообще не имел права вступать с ним в какие-либо отношения. Ни доступа к работам лаборатории, ни разрешения обращаться к её заведующему ему не давали. В письменном объяснении Майрановский указал, что Никита Сергеевич ссылался на особое поручение Сталина, требовал обойти обычный порядок и уверял, что необходимые распоряжения последуют позднее, но никаких распоряжений не последовало.
Подтвердились и скрытые от Берии обязательства перед людьми, связанными с финансовыми кругами. Некоторые из обещаний Хрущёв уже выполнил, используя своё положение для назначений и покровительства. Дальние связи ещё предстояло устанавливать, однако собранного материала было достаточно, чтобы прекратить его деятельность немедленно.
Сталин прочитал последний доклад, поставил на нём несколько коротких пометок и велел вызвать Хрущёва в Волынское.
Хрущёв деловито вошёл в кабинет с небольшой папкой под мышкой, поздоровался и остановился возле стола, дожидаясь приглашения сесть. Сталин ответил на приветствие, но от бумаг оторвался не сразу.
На человека в полувоенном френче, стоявшего у стены, Никита Сергеевич посмотрел мельком. Тот не представился, не приблизился к столу и вообще никак не обозначил своего участия в предстоящем разговоре.
Вениамин Андреевич Галет, личный ликвидатор Сталина, давно работал с ним. Ещё с тридцатых годов, когда молодой комсомолец, выхватил револьвер у эсера собиравшегося наделать в Сталине лишних дырок. Сегодня он присутствовал на всякий случай, и естественно был готов ко всему.
— Садитесь товарищ, — Сталин указал на стул сбоку от стола и закрыл лежавшую перед ним папку. — О чём собирался докладывать?
Хрущёв сел, расправил китель на животе и положил свою папку на колени.
— По кадрам есть несколько вопросов, Иосиф Виссарионович. Люди нужны, а согласования застревают. Я хотел бы…
— Кадры подождут, — Сталин придвинул к себе чистый лист и положил поверх него карандаш. — Сначала поговорим о встречах, и беседах.
Хрущёв слегка подался вперёд.
— О каких именно?
— С товарищем Майрановским, к которому вы не то что говорить, вы к нему и на пушечный выстрел не должны были подходить.
Пальцы Никиты Сергеевича, уже взявшиеся за тесёмки папки, остановились. Он поднял глаза, попытался улыбнуться, но Сталин продолжал смотреть на него без всякого выражения, словно на незнакомого человека.
— Был разговор. — Хрущёв коротко кивнул. — Григорий Моисеевич человек знающий, я хотел посоветоваться по одному…
— Кто разрешил? — Медленно проговорил Сталин.
Хрущёв облизнул губы, перевёл взгляд на карандаш под рукой Сталина и снова посмотрел ему в лицо.
— Я не думал, что для обычной беседы потребуется особое разрешение.
Сталин нахмурился и отодвинул от себя лист.
— Не думал? Марановский сотрудник секретной лаборатори и любой контакт с ним требует десятка согласований в том числе и лично с товарищем Берия. Ты знал, чем он занимается, и знал, что доступа к его работе у тебя нет.