Страница 15 из 77
Меркулов положил справку перед Сталиным и убрал руку. Тот некоторое время разглядывал её, не читая, затем подвинул к ней предыдущие листы и начал сопоставлять даты. Лицо его постепенно потеряло выражение первоначального недоумения, челюсти напряглись.
Берия сидел, сцепив пальцы на столе. Меркулов ждал, держа раскрытую папку на коленях.
— Товарищ Меркулов, — Сталин поднял голову, — что ты сам из этого заключаешь?
Меркулов подался вперёд и ответил, глядя ему в лицо:
— Хрущёв ведёт работу, о которой не докладывает. Пользуется людьми, деньгами и возможностями, которые должен был передавать нам для проверки. Теперь в этой работе появились сотрудники вашей дачи и человек, имеющий отношение к специальной лаборатории. Считать всё это продолжением прежнего задания я не могу.
Сталин медленно провёл ладонью по усам.
— А Майрановский понимает, в чём участвует?
— Не установлено. Я его ещё не опрашивал из-за риска вскрыть всю проверку по Хрущёву.
— И правильно, — Сталин упёрся ладонями в стол и поднялся. — Сначала выясни, что ему сказали. Не исключено, что сослались на меня.
Меркулов достал записную книжку, раскрыл её на чистой странице и сделал пометку. Сталин прошёл вдоль стола, остановился возле свободного стула и положил руку на его спинку.
— Теперь скажи, Лаврентий: почему ты вообще встал на след Хрущёва?
Берия разжал пальцы. Поправил пенсне, несколько резче обычного, и, почувствовав, что оно село неудобно, поправил ещё раз.
— Получил предупреждение от Штурмина.
Сталин убрал руку со спинки стула и медленно повернулся к нему.
— Когда он успел тебя предупредить?
— В «Арагви». После разговора о технических проектах, когда документы уже унесли.
— О Волынском? — Сталин сделал шаг к столу.
— Нет. Обо мне.
Меркулов поднял взгляд от записной книжки. Карандаш остановился у него над бумагой; он посмотрел на Берию внимательнее, но ничего не спросил.
— Алексей сказал, что Никита меня продаст, — продолжил Берия, выпрямляясь на стуле. — Сделает это так быстро, что я не успею воспользоваться собранными на него материалами. По его словам, меня убьют в кабинете, а через следствие и суд проведут двойника.
Сталин сдвинул брови и несколько секунд смотрел на него молча.
— Двойника? — переспросил он наконец.
Берия кивнул, не отводя глаз.
— Именно так он сказал.
Сталин вернулся к своему месту, но садиться не стал, опершись рукой о стол.
— Срок назвал?
— Нет.
— А ты, Всеволод, знал, откуда началась проверка?
Меркулов положил карандаш в раскрытую книжку и поднял голову.
— Нет, Товарищ Сталин. Товарищ Берия поручил установить, какие связи Хрущёв скрывает и что делает помимо согласованной работы. Об источнике предупреждения я слышу сейчас впервые.
— На определённые фамилии тебя наводили?
Меркулов слегка нахмурился.
— Нет. Люди из окружения Хрущёва установлены в ходе проверки. Работники Волынского и Майрановский тоже.
Сталин задержал на нём взгляд, затем сел и подвинул ему папку.
— Отметь, что проверял лично и какие сведения ещё требуют подтверждения.
Меркулов снова взял карандаш. Сталин дождался, пока тот найдёт нужную страницу, и повернулся к Берии.
— Ты же после этой беседы был у меня.
— Был, — Берия снял пенсне, достал платок и начал протирать стёкла.
— И ничего не сказал.
Берия на мгновение остановил руку, после чего аккуратно сложил платок и положил его рядом с блокнотом.
— Мне нечем было подтвердить его слова.
— Но для проверки тебе хватило, — заметил Сталин, наклоняясь к нему через угол стола.
Лаврентий Павлович надел пенсне, проверил, как оно сидит, и только после этого ответил:
— Для проверки хватило бы и меньшего. Но для доклада с обвинением Хрущёва я хотел получить что-нибудь, кроме рассказа о собственной смерти. Работу с Никитой мы начали по твоему решению, он продолжал приносить сведения, и значительная часть того, что о нём можно было услышать, укладывалась в данное ему поручение.
Сталин откинулся назад, скрестив руки на груди. Берия говорил ровно, но теперь почти не двигался.
— Я решил сначала выяснить, не пользуется ли он этим поручением в собственных целях. Алексей не говорил ни о твоей даче, ни о прислуге, ни о Майрановском. Как только проверка вышла на Волынское, я позвонил.
Сталин опустил взгляд на лежавший возле Берии платок, затем снова посмотрел ему в лицо.
— Ты ему поверил?
Берия медленно выдохнул, и напряжение возле рта стало заметнее.
— Достаточно, чтобы немедленно начать работу. Полностью поверить в то, что он рассказал, я и сейчас не могу.
— Почему?
Берия подвинул блокнот, однако открывать его не стал.
— Потому что мне трудно представить, как это можно сделать. Не арестовать, не отстранить, а убить в кабинете, заменить человеком, который будет молчать на следствии, и провести всё через суд. Для этого одного Хрущёва недостаточно.
Сталин разомкнул руки, положил их на подлокотники и некоторое время смотрел на него исподлобья.
— Значит, Алексей предупредил тебя ещё и об этом.
Меркулов перестал перелистывать бумаги. Берия повернул к нему голову, встретился с ним взглядом и снова посмотрел на Сталина.
— Получается, что так.
Сталин помолчал, постукивая указательным пальцем по подлокотнику, затем спросил:
— Он объяснял, откуда знает?
— Нет. Мы договорились не требовать от него таких объяснений.
Сталин поднялся и прошёл к окну. Некоторое время стоял, повернувшись к комнате боком и заложив одну руку за спину; затем обернулся, резко провёл свободной ладонью по щеке и вернулся к столу.
— Никите разрешили выслушивать недовольных и помогать нам их выявлять, — произнёс он, остановившись за своим стулом. — Если для этого требовалось поругать меня, он мог ругать. Но гадить в моём доме я его не посылал.
Берия молча кивнул. Меркулов слушал, чуть повернувшись на стуле.
— И к Майрановскому не посылал, — добавил Сталин и указал на лежавшую перед Меркуловым справку. — Здесь нужно всё особо тщательно проверить. Вы все знаете чем занимается этот человек, и почему с него нельзя спускать глаз.
— Понял, — Меркулов сделал короткую запись и поднял глаза, ожидая продолжения.
Сталин сел, провёл ладонью по краю стола и спросил уже спокойнее:
— Что предлагаешь делать сейчас?
Меркулов закрыл папку, оставив внутри палец на нужной странице.