Страница 13 из 77
— Пятеро против двоих, — Сталин задержал палец на строке, где было указано число изъятых пистолетов. — И охрана успела только вызвать санитарную машину.
— Перестрелка продолжалась несколько секунд, а посты находились снаружи.
— Как вообще машина с пятью вооружёнными людьми оказалась внутри двора?
Берия не стал искать оправданий, спокойно объяснив дело усталостью охраны и шаблонностью их поведения. Сталин отодвинул докладную, взял со стола трубку, но набивать её не начал, а некоторое время поворачивал в пальцах, разглядывая тёмную чашечку.
— Полной гарантии охрана не даёт никому, но она не должна облегчать работу тем, от кого охраняет. Но Штурмину охрану усилить, посты приблизить и проверить всех, кто имел отношение к пропуску «эмки» во двор. Самого Штурмина не зажимайте. Если мы превратим охрану в конвой, он сразу начнёт от неё уходить.
— Уже распорядился.
Сталин наконец положил трубку, подвинул к себе записку Курчатова и несколько раз легко постучал по ней синим карандашом; затем, будто вопрос возник не из двух прочитанных документов, а из затянувшейся паузы между ними, спросил.
— Скажи Лаврентий, а как он тебе вообще?
Лаврентий Павлович ответил не сразу. До этого он докладывал о Штурмине, перечислял полезные предложения, сопоставлял сведения и оценивал риск, однако Сталин впервые спросил не о результатах и даже не о надёжности, а о самом человеке. Берия поправил край лежавшей перед ним папки, посмотрел на свои пальцы и лишь после этого произнёс:
— Цельный человек. Пожалуй, это главное.
Сталин чуть приподнял брови, предлагая продолжать.
— Он не склонен к прожектёрству, хотя со стороны многие его предложения именно так и выглядят, — сказал Берия. — Разница в том, что прожектёр любит себя и собственную идею и не замечает цены, ограничений и людей, которым придётся её осуществлять. Штурмин начинает с того, что можно сделать сейчас, прямо говорит, чего не знает, и не пытается спрятать пробелы за уверенностью. Иллюзий относительно себя у него тоже нет.
— Относительно других?
— Тоже. Он не считает людей ни лучше, ни хуже, чем они есть, поэтому редко обманывается в их поступках. И честен — не в том смысле, что всегда расскажет всё, что знает, хотя умеет молчать и делает это сознательно. Но когда отвечает, не врёт ни собеседнику, ни самому себе. Последнее встречается сильно реже.
Сталин слушал, опустив взгляд на докладную о нападении. На словах о честности Берия чуть замедлил речь, словно ещё раз проверяя собственный вывод, однако отступать от него не стал.
— Значит, надёжный? — спросил Сталин.
— Да. Не потому, что боится последствий или хочет понравиться. Он решил, что будет жить здесь, и действует исходя из этого решения. Думаю, если когда-нибудь оно изменится, он сначала честно признается в этом себе, и не исключено что нам.