Страница 12 из 77
Стрелок за машиной высунулся одновременно с третьим выстрелом Веры. Алексей увидел движение, развернулся, и в этот момент ещё одна пуля вошла ему в наружную сторону голени, будто по ноге со всей силы ударили железным прутом. Колено подломилось, но он успел опуститься на него и выстрелил вдоль капота; противник отшатнулся за багажник, появился с другой стороны, уже пригнувшись для броска к арке, и Алексей послал в него оставшиеся три пули, остановив прежде, чем тот сделал третий шаг, но после того как пустой магазин зазвенел по асфальту.
После грохота выстрелов тишина возникла не сразу. Во дворе продолжал работать мотор «Тальбота», из пробитого радиатора «эмки» с шипением выходил пар, а в верхних этажах одно за другим распахивались окна; кто-то вскрикнул, кто-то потребовал вызвать милицию, затем над аркой ударил луч фонаря.
Алексей, всё ещё стоявший на одном колене, быстро пересчитал лежавших. Четверо находились во дворе, пятый оставался за рулём; ни один не двигался. До ближайшего агента было семь или восемь шагов — подойти вплотную они так и не успели, он мгновенно перезарядил оружие, и только тогда из арки выбежали трое мужчин. Один держал перед собой ППС, второй — обычный пистолет, третий на ходу расстёгивал кожаную санитарную сумку; ещё двое появились из бокового прохода, и Алексей перенёс на них оружие, выбирая свободный ход крючка.
— Наружная охрана! Свои! — крикнул первый и остановился, увидев направленный на него пистолет. — Товарищ майор, не стреляйте!
— Очень вовремя, — С едкой интонацией сказала Вера, не поднимаясь из-за машины.
Старший охраны метнул на неё короткий взгляд, приказал проверить тела и опустился рядом с Алексеем, однако тот отстранил его руку.
— Сначала к ней.
— У вас кровь из рукава и сапога.
— Я заметил. — Сквозь зубы произнёс Алексей, но так, что у безопасника сразу отпала охота спорить. — К Вере.
Человек с санитарной сумкой уже разрезал ткань её платья на боку. Пуля вошла косо, прошла вдоль нижних рёбер и вышла ближе к спине, разорвав мышцы, но, судя по расположению обеих ран и дыханию Веры, не задела грудную и брюшную полости; кровь выглядела страшнее самого повреждения. Санитар наложил давящую повязку, после чего обернулся к Алексею.
С рукой всё оказалось ещё проще: пуля прошила мякоть предплечья, не задев кость, кисть сгибалась и пальцы двигались. Вторая пробила голень сбоку и тоже вышла наружу; Алексей осторожно пошевелил стопой, поставил её на камень и убедился, что может опереться, хотя боль сразу стала сильнее.
— Повезло, — сказал санитар, затягивая бинт. — Но надо ехать в госпиталь немедленно.
— Сначала оружие соберите, — потребовал Алексей. — Пятеро. Один в машине. Ничего не трогать голыми руками, карманы на месте не выворачивать.
— Разберёмся, товарищ майор, — ответил старший охраны и, поднявшись, наконец посмотрел на двор целиком: на распахнутые дверцы «эмки», мокрые газеты возле первого убитого, выбитые щепки в воротах и две фигуры у «Тальбота», которые внешнее наблюдение должно было защитить. — Медики уже едут.
— Где вы раньше-то были? — Сварливо спросила Вера, прижимая руку к ране, и ловко, одной рукой, перезаряжая свой пистолет.
Старший повернулся к ней, но ответа не нашёл. Перестрелка заняла несколько секунд, добежать с внешних постов быстрее, они возможно и не могли, однако чёрная машина с пятью вооружёнными людьми сумела въехать во двор, занять позицию и начать атаку — и объяснить этот косяк предстояло совсем в другой обстановке.
Один из охранников перегнулся через открытую дверцу «эмки», стараясь не коснуться тела водителя, повернул ключ и выпрямился. Двигатель кашлянул и умолк, но фары продолжали гореть, освещая мокрый двор, пятерых не дошедших до цели людей и краснеющую воду, которая медленно стекала между камнями к решётке водостока.
Через два дня на столе Сталина лежали две докладные. Первая, подписанная Курчатовым, называлась «О пересмотре очерёдности работ по программе 'Уран» и занимала девять страниц; вторая была втрое короче и сообщала о нападении на майора Штурмина и Веру возле дома на Новинском бульваре.
Сталин начал с записки Курчатова. Прочёл её один раз целиком, после чего вернулся к разделу о разделении изотопов, провёл ногтем вдоль подчёркнутой строки о самостоятельной группе по центрифугам и перелистнул к последним страницам, где научный руководитель предлагал немедленно привлечь специалистов по физической химии, детонаторам и измерению сходящихся волн. Несколько мест были подчёркнуты самим Курчатовым, но Сталин пометок пока не делал.
Берия ждал у края длинного стола, положив перед собой закрытую папку. Сталин ещё раз просмотрел дату предыдущего плана Лаборатории номер два, сравнил её с нынешней и только тогда поднял глаза.
— Товарищ Курчатов довольно глубоко изменил очерёдность работ.
— Он считает, что новые сведения позволяют раньше перейти к практике, — ответил Берия.
— Новые сведения появились после вашей беседы в «Арагви»?
Нарком едва заметно наклонил голову.
— Да, Коба. Записку для Курчатова подготовили по словам Штурмина, сверив всё, что можно было сверить, с материалами разведки. Источник ему не называли.
Сталин снова посмотрел на стопку бумаг. В осторожных формулировках Курчатова не осталось ничего от ресторанных рисунков и обрывочных воспоминаний: теперь это была программа опытов, перечень новых групп и просьба о людях, помещениях и материалах. Однако направление изменилось весьма резко, а несколько вопросов возникли слишком вовремя, чтобы происхождение толчка оставалось неясным.
— Курчатов верит?
— Не верит, — поправил Берия. — Он вообще недоверчивый. Но проверяет весьма тщательно и считает, что даже указание на правильный предмет проверки экономит годы, а на развитии всей отрасли может сэкономить десятилетия.
Сталин положил записку слева и взял второй документ. На первой странице были перечислены пятеро убитых, дальше шло описание оружия, фотокопии поддельных документов, краткое описание нападения, ранений Штурмина и Веры и действий наружной охраны, которая вошла во двор, когда стрелять было уже не в кого.
— Ранения действительно лёгкие?
— У Штурмина прострелены предплечье и голень, кости и крупные сосуды не задеты. У Веры касательное ранение вдоль нижних рёбер, без проникновения в грудную и брюшную полости. Несколько дней в госпитале, после чего оба восстановятся.