Незаконная желанная

Глава 68

Лана

Тьма. Тьма. Только тьма вокруг. На тысячи миль и километров. Вверх и вниз. В бесконечность.

Повозка выехала из дворцовой территории на закате.

Долгий день Лану не выпускали из комнаты, рядом все время была Каира. Девушка все пыталась поговорить и утешить, но Лана рычала и просила оставить ее в покое.

С ними ехал Вальвенсо. По темному дрожанию вокруг него, Света поняла, что он расстроен и измучен.

— Пора домой, — прошептал он, когда повозка выровняла ход и шорох колес стал более глухим и не таким дерганным. Будто они выехали с брусчатки на грунтовку. — До Мэмфриса довезу вас, а дальше обрадую сестрицу, что жив и здоров.

Каира вздохнула и хрустнула пальцами: сжала кулаки. Ее аура мерцала алым: яростным и беспощадный огнем. Света поняла, что она может видеть так не только Эда, но и других людей. Было странное чувство, будто она подсматривает их чувства, будто впитывает эмоции. Без их разрешения. Потому не признавалась.

Кей и Зар остались на церемонии. Наверное, Эденгар уже стал мужем и даже поцеловал молодую жену.

От этой мысли Лане стало душно, захотелось выпрыгнуть на ходу и размозжить себе голову о камни. Но она будет жить всем на зло, будет идти дальше несмотря ни на что! Сдавила зубы до хруста и проглотила комок слез: дракон их не дождется. Не заслуживает.

С улицы донеслись странные звуки. Топот копыт и мужские крики.

Вальвенсо шикнул и стиснул Лане ладонь.

— Сиди тихо.

Она закивала и прикусила губу до крови.

Повозка затормозила, и их резко развернуло. Каира закричала и сразу затихла, будто кто-то оборвал ее крик ударом. Затем что-то грохнуло в боковую дверь, и их стало тащить в сторону. Лана привалилась к стене и сжалась в комочек, накрыла себя ладонями. На голову рухнули доски, какие-то полотна бумаги, ткань. Пустота звала, тянула, протягивала руки, и хотелось радостно принять ее в объятия.

Когда повозка перевернулась, Лана уже готова была умереть. Что-то произошло, кто-то напал, и возня снаружи напоминала бой из эпического фильма. Звон клинков, крики, брань.

— Каира, осторожней! — надрывно закричал эльф. — Помоги Ланиэль! Здесь я сам разберусь!

— Мужчины! — возмутилась рыжая.

Повозка зашевелилась и со скрипом поехала вниз, а затем ускорилась и рухнула в небытие.

— Ланни! — взвизгнул голос лучницы и улетел вверх.

По голове сильно ударило чем-то твердым. Потемнело в глазах. Мир закружился, а затем оглушительно схлопнулся.

***

Когда Лана очнулась, она все еще была в повозке. Мягкие сидения, те же шероховатые стены и даже приоткрытая дверь. Только ветер больно дергал волосы, будто собирался ураган. Где-то внизу шумела быстрая вода.

Щупая темноту, Лана попробовала выбраться наружу, но нога уходила глубоко в пустоту и не находила опоры. Пришлось вернуться внутрь и скрутиться в уголочке.

— Помогите, — прошептала раненными губами, на большее не хватало сил. Под ребрами горело, на голове от крови слиплись волосы. — Каира, Вальвенсо! — попробовала чуть громче. Голос прорвался вперед и раздвоился специфическим эхо. Будто она в пещере или туннеле.

Время стало тянуться, промораживать изнутри. Было холодно. Так холодно, что кожа покрылась тонким слоем инея и щеки стянуло неприятной коркой. Лана потащила на себя куски ткани и замоталась, как могла. Но ничего не помогало. Через несколько долгих минут ее колотило так, что выпасть в пропасть и избавиться от страданий казалось лучшим выходом.

— По-мо-ги-те...

Никто не отзывался. Только эхо отвечало с каждым разом все громче. Оно каталось внутри повозки и улетало куда-то в темноту.

Чтобы отвлечься и сократить время до своей смерти, Лана стала повторять страшные стихи. Такие же ненужные никому, как и она.

— Сто крысят, сто крысят

Нас съедят, нас съедят!

Коль хотите сбежать,

Вы должны их сожрать!

Завыла в пустоту, сдавила зубы и глотнула солено-горькую слюну. Не хотелось вот так погибать: жизнь только началась, но без Эда дальше идти не получалось. Он будущий король, она все понимает. Он обязан. Наверное, его вынудили обстоятельства. Оправдывает его? Да. Чтобы умереть и не тянуть за собой шлейф обид. Чтобы не приходить к нему во снах, не мучить, не чудиться в осенней листве, не откликаться в голосах других девушек, простых прохожих. Отпустить его. Отпустить себя.

В груди плавилось сердце: оно натурально горело, и, казалось, прожжет ребра и выскочит наружу. Тело замерзало, а душа не остывала.

Было больно. Мышцы резало, кололо, будто в нее воткнули тысячи лезвий и игл. Света не смогла даже закричать, когда невидимая тяжелая лапа опустилась на горло и сдавила шею. Пусть давит. Наконец, закончится мрак, и она сможет быть свободной.

Из последних сил раскрылась, сорвав с себя ошметки штор и одеяний, отодвинулась к двери, глубоко вдохнула и головой вниз выпала из повозки.