Незаконная желанная

Глава 22

Лана

Утро не наступило. Ночь не пришла. День забыл, что нужно приласкать мир золотыми лучами и согреть его остатками осеннего тепла. Сплошная тьма пугала и не давала спать. Лана вертелась, дрожала, и не могла признать, что ее жизнь пошла под откос из-за глупого желания стать счастливой. Из-за глупой влюбленности не в того мужчину.

Эд принес суп, молча поставил его на тумбу у стены, рядом с дрожащей свечей, и ушел, будто не он, а темная туча прилетела в комнату и выпорхнула назад.

Мужчина долго не возвращался. Сколько прошло времени, тяжело было сказать, казалось, что реальность провалились в вечность, разбавленную ворчанием рохов и стуком пульса в висках. Холодный пот продолжал лить, отчего рубашка снова промокла насквозь и неприятно касалась воспаленной кожи.

Лана пыталась расслабиться и убедить себя, что давно взрослая и темноты бояться не должна, но пляска теней от свечи и обстановка все равно сковывали плечи и сжимали ее до предела, будто пружину. Хотелось кричать и прятаться, бежать и умолять Эдгара не оставлять одну.

Но гордость не позволяла.

Живот крутило от голода, но обида вертелась под сердцем ужом, из-за чего Лана не смела прикасаться к еде. А когда голова закружилась от слабости, и тени сгустились по углам и на потолке, будто тысячи мохнатых пауков, она подвинулась к тарелке и жадно выела все до дна.

Как же вкусно! Возможно, последний суп в ее жизни. Кусочки нежного мяса таяли на языке, а наваристый бульон грел изнутри. Интересно, а Эд его тоже руками кипятил?

После еды стало легче: даже получилось согреться и отвлечься от сумрачных мыслей. На несколько минут, а затем все вернулось. С лихвой.

Все еще страшно было вглядываться в окно, потому что алые глаза Стражей бесконечно наблюдали даже через закрытые шторы. Лана чувствовала это холодком ползущим по плечам. Поджав ноги, она замоталась в одеяло и наклонила голову на колени. Зашептала старый стишок:

— Сто крысят, сто крысят

Нас съедят, нас съедят!

Коль хотите сбежать,

Вы должны их сожрать!

Свеча прогорела почти до конца — остался накренившийся обрубок парафина — и угрожающе затрещала.

Лана опустила ноги на пол и осторожно позвала:

— Эдгар? Где ты?

Он не ответил. Лана понимала, что чувства не вложить в сердце насильно, если их нет, но оставаться в холодном и темном доме без малейшего общения и поддержки она не могла.

Рохи зашевелились, зарычали. Воздух стал плотным, душным. Еще немного, горло пережмет огромная лапа тьмы, и жизнь оборвется. Фитиль качнулся и превратился в маленькую точку.

— Гори-гори ясно… — прошептала напоследок Лана и сжалась от беспомощности. Было страшно, до остановки сердца. Под лопатку вошла острая боль ужаса, будто бабочку накололи на иглу.

Ее можно было мучить как угодно: терзать или бить… Но только не пугать мраком, только не гнетущей тьмой, что выедала последние силы. Когда мама была рядом, она укрывала Свету теплыми объятиями, и страх всегда отступал. Жутко было то, что с каждым годом черты ее лица таяли и отдалялись, а сейчас не получалось и представить любимые глаза, чтобы ухватиться за спасение.

Стекла затрещали, и Лана не смогла уже дышать. Рухнула на пол и сбила еле трепещущий огонь свечи, погрузив комнату в кромешную тьму. Завыла, но сцепив зубы, чтобы не шуметь. Она не привыкла делиться своими проблемами с другими. Отец приучил ее страдать молча, его раздражало ее нытье или скулёж.

Если Эду все равно, это не изменить, и ей никто не поможет. Пусть так и будет.

— Ну, что же ты? — прозвучал над головой его мягкий голос. Крепкие руки потянули к себе. — Так боишься темноты? Эй…

Не получалось сделать вдох. Лана беспомощно цеплялась за его плечи и смотрела в черную дрожащую муть. Ей все чудится! Чудится! Не по-настоящему! Он нереальный, неживой. Это просто иллюзия!

— Светлячок, дыши… — Эд склонился ближе, и носом потерся о ее щеку. — Я тут. Ничего не бойся, — по щеке скользнуло приятное тепло.

Но не дышалось. Тугой невидимый хомут сдавил горло, Лана коснулась руками шеи и закатила глаза. Силы оставляли ее, отчего она выскользнула из объятий Эда и чуть не слетела на пол. Мужчина не позволил, крепко перехватил за талию и прижал к себе.

— Ты слышишь меня?! — он хорошенько встряхнул ее. Тело сложилось пополам, размякло, и Лана сильно ударилась рукой о тумбочку.

Эдгар грубо выругался, развернулся и положил ее на диван. Тьма шевелилась, копошилась, дышала и втягивала ее все глубже.

— Лана, тише, нужно расслабиться. Все хорошо. Это спазм. Просто слушай мой голос, — он поднял ее руки над головой и коснулся губами губ. — Дыши… прошу тебя. Мы выберемся, найдем выход. Ты только не оставляй меня одного. Не смей. Мне ведь тоже страшно.

В легких что-то взорвалось, Лана сипло закричала и подалась грудью вверх. Поцелуй Эда был отчаянным и терпким. На языке катался соленый привкус слез, тепло скользило по лицу и, казалось, озаряло темноту ласковым светом.

Эд вдруг отстранился и прижал горячий лоб к ее лбу.

— Нельзя мне тебя желать, пойми ты, глупая.

Лана хватала ртом воздух. Мускулы дракона напряглись под пальцами и невыносимо нагрелись.

— Боишься поджечь? — прошептала.

— Нет, — глаза Эда светились во тьме, будто два фонарика, но не слепили.

— Почему тогда? Боишься сам сгореть?

— Наши расы несовместимы.