Страница 11 из 77
Глава 4 Четыре деревянных клина
Начало ноября 1940 года. Авианосец «Арк Ройял», Атлантика.
Лёха шёл по Кремлю, сверкая маршальскими звёздами и гремя начищенными сапогами так, что секретари заранее вскакивали со стульев, генералы втягивали животы и брали под козырёк, а наркомы начинали вспоминать, не подписывали ли они вчера чего-нибудь расстрельного.
Лёха вспомнил, как посадил самолёт прямо на Красной площади, выскочил из кабины и, расталкивая ошалевших часовых, помчался по Кремлю с криком:
— Мне к товарищу Сталину! Срочно! Я из будущего!
Сейчас за ним шёл Иосиф Виссарионович. Улыбаясь и с блокнотом.
— Так! — распорядился Лёха, распахивая двери кабинета ногой. — Докладывайте, почему страна опять не готова к моему появлению.
Сидящие за столом наркомы дружно вскочили, незаметно переглянулись и замерли.
— Присаживайтесь! — вальяжно кивнул Лёха правительству Союза.
Он взял трубку, закурил и прошёлся у них за спинами. На втором круге его накрыл дикий кашель, выворачивающий наизнанку.
— Ну что за дрянь вы курите, товарищ Сталин! Нарком сельского хозяйства! Почему не завезли нормального виргинского табака для трудящихся⁈
— Мы пытались, но в Грузии не вызревает! — запинаясь, доложил народный комиссар земледелия.
— А вы теплицы постройте! Солнечные панели получили? Нет? Где этот нарком среднеточного машиностроения? Не к вам? Нарком по электронике!
— Описанная вами технология упёрлась в отсутствие полупроводников. Всё время получаются или проводники, или непроводники, — без запинки ответил народный комиссар электропромышленности, недавно строивший электростанции.
— А пи-эн-переходы нормально работают?
— Так точно! Понедельник — среда — пятница, без выходных и праздников: как только электроэнергию накопить удаётся, так и включаются!
— Ладно, разберёмся! А что с танками⁈ Башенку на Т-34 почему ещё не прикрутили? Я когда распорядился сделать просторную башню? Четыре наркомата участвуют, а порядка нет. Что значит, производство не перестроено? Перестраивайте быстрее. Я вам для чего дал послезнание — чтобы вы его в папочку подшили?
Он прошёл к карте, ткнул пальцем куда-то между Москвой и Дальним Востоком.
— Производство калашников начали?
— Так точно, товарищ главный попаданец, — осторожно ответил Берия. — Только старые патроны не подходят, а новые пока не получается производить. Станки заняты. Но мы всех выявили и вредителей уже переписали.
— Не надо их расстреливать. Пусть стоят, патроны точат!
Сталин торопливо записывал.
— Реактивные истребители где? Я чертежи когда присылал из Англии!
— Не получается турбина. Но успехи у нас уже впечатляющие. Уже не плавится! Только взрывается! — Самый молодой нарком авиационной промышленности смело смотрел на великого попаданца.
— Ну так старайтесь! Что вы мне каждый раз приходите с этим вашим «не получается»? У немцев, между прочим, получается. И у англичан получается. А у вас почему-то только отчёты хорошо получаются.
Лёха сел за сталинский стол, открыл верхний ящик и обнаружил там несколько золотых слитков.
— Это что?
— Часть государственного золотого запаса на утверждение прислали.
— Проверю вечером. Дома. Остальной запас прямо туда присылайте.
Он деловито переложил слитки к себе в карманы, отчего мундир сразу потяжелел килограммов на двадцать.
Никто не возразил.
— Дальше. Пилюлькин. Язву желудка всё ещё кашами лечите?
Нарком здравоохранения осторожно поправил лежащую перед ним папку, словно надеялся заслониться ею от медицинского прогресса.
— Диета, покой, минеральные воды…
Лёха недовольно поморщился.
— Там бактерия! Эта… как её… Хренобактер! Антибиотиками её!
Нарком растерянно моргал, стараясь не заплакать.
— Какими антибиотиками?
— Пенициллином! Что, и пенициллина ещё нет?
— Его производство ещё не освоено. Только опытные партии, — признался нарком и на всякий случай отодвинулся от стола.
Лёха с возмущением хлопнул ладонью по подлокотнику.
— Я же всё присылал! Всё, что удалось украсть!
— Товарищ генералиссимус, ваша методичка «Плесень работает» принята к производству, — торопливо заверил нарком Пилюлькин.
Лёха удовлетворённо откинулся в кресле.
— Вот! Там всё ясно написано! Берёте плесень, делаете лекарство, спасаете человечество. Что тут можно не понять?
Сталин задумчиво посмотрел на наркома здравоохранения, и тот заметно побледнел.
— Атомный проект как у нас идёт?
Берия, до этого молча делавший пометки в папке, поднял голову.
— Работы ведутся, товарищ главный попаданец.
Лёха недоверчиво прищурился.
— Что-то медленно ведутся. Берёте уран, разделяете, обогащаете и сжимаете — бабах. Я же принцип объяснил.
— Сейчас производятся точные расчёты, — осторожно напомнил Берия.
Лёха раздражённо махнул трубкой.
— Какие ещё расчёты? Я вам исторический результат сообщил. Работает. Делайте.
Берия молча кивнул и записал. Судя по выражению его лица, расчёты теперь ускорятся втрое.
Лёха закончил совещание, отпустил наркомов, встал, прошёлся по кабинету и вдруг остановился.
— У Хрущёва кукурузу отняли? И ботинки?
— Ботинки реквизированы, а кукурузы не нашли, — спешно доложил незаметно оставшийся в комнате Берия.
— Так. Королёва освободить. Туполева освободить. Всех конструкторов накормить, выдать ватники и запретить сажать без моего письменного разрешения. А если очень хочется посадить — сначала спросить, не понадобится ли он через двадцать лет для космоса.
— А в космос когда? — осторожно спросил Молотов.
— В пятьдесят седьмом спутник, в шестьдесят первом человек. Раньше нельзя, историчность нарушать не будем.
— Да, кстати, а где Светлана? Аллилуева где?
В комнате стало тихо.
— Ей всего четырнадцать, — рискнул уточнить Сталин.
— Тогда отставить! Вернуться к вопросу в сорок пятом. Всё приходится контролировать лично.
Сталин снял пенсне, хотя никогда его не носил, протёр и снова надел.
За окнами внезапно грохнуло.
Лёха вскинул голову.
— Это что? Салют в честь великого попаданца?
Грохнуло снова, уже ближе. Кремль качнулся, люстра пошла ходуном, Сталин привычно нырнул под стол, не переставая записывать, а золотые слитки в карманах Лёхи дружно потянули его набок.