Турнир Родов

— То есть убить.

— Нет.

— Он убил.

— Это другое.

— Для Олега нет.

Мужчина отвёл взгляд. В приказе смерти не было. Подходило тяжёлое ранение. Подходил скандал. Подходило всё, после чего Олег не смог бы участвовать в Турнире. Если бы он просто оказался настолько опозорен, что Остроумовы сами заменили его, задача тоже считалась бы выполненной.

— Семья не заменила бы.

— Значит, оставалось ранение.

Игорь молча смотрел на человека. Олег умер не потому, что чей-то план требовал труп. Никому не была особенно нужна его смерть. Достаточно было сломать руку, повредить ногу, оставить в постели на несколько недель. Но на дуэльной станции двое мужчин вышли друг против друга с настоящими мечами и боевыми бесами. После этого разница между «не допустить» и «убить» существовала главным образом для людей, составлявших инструкции далеко от песка.

— Когда Болт погиб, Долгорукий мог остановиться, — сказал Игорь.

Мужчина ничего не ответил.

— Когда Олег остался один, мог остановиться.

— Мог.

— Он не остановился.

— Нет.

Игорь откинулся назад.

— Значит, для меня пока ничего не изменилось.

— Изменилось, — сказал Илья. — Теперь мы знаем, что Долгорукий был не первым человеком в этой истории.

Это раздражало именно потому, что дядя был прав. До сих пор цепочка начиналась на дуэльной станции и заканчивалась фамилией человека с мечом. Теперь за его спиной появился кто-то, кто знал маршрут поезда, характер Олега, нужные слова и достаточно неприятную тайну Долгоруких, чтобы заставить взрослого мужчину рисковать жизнью ради чужой задачи.

— Имя человека, которому вы передавали деньги, — сказал Илья.

Посредник назвал.

Илья достал чистый лист.

— Теперь всех остальных.

Через час на столе лежали три исписанных листа, два старых московских справочника и бухгалтерская книга, которую слуга принёс из нижнего кабинета. Илья выстроил цепочку от посредника назад настолько далеко, насколько позволяла память свидетеля. Там были фамилии, неизвестные Игорю, названия двух трактиров, адрес конторы у Николаевского вокзала и небольшая торговая компания, поставлявшая металл, рельсовые крепления и детали для железнодорожных мастерских.

— «Северные промышленные поставки», — прочитал Игорь. — Очень преступное название.

— Именно поэтому хорошие преступления редко называют «Товарищество по убийству Остроумовых».

Посредник впервые за всё утро почти улыбнулся. Илья тем временем достал другой справочник и быстро нашёл нужную страницу. Эту компанию он знал: Остроумовы когда-то хотели покупать у неё оборудование и получили отказ в кредите. «Северные промышленные поставки» принадлежали торговому дому, зарегистрированному в Петербурге. Тот, в свою очередь, наполовину принадлежал московскому банкирскому товариществу. Название товарищества Игорь видел совсем недавно среди предложений о кредитах, которые внезапно начали приходить Остроумовым после его побед.

Илья открыл ещё одну книгу.

— Вот.

На последней странице среди акционеров значилась компания Воронцовых.

Игорь наклонился ближе.

— Это всё?

— Это достаточно.

— Тут даже их фамилии нет в первой компании.

— Поэтому и достаточно, а не много.

Ни одна бумага не говорила: «оплатить провокацию Олега Остроумова». Компания принадлежала другой компании, та была связана с банком, банк получал капитал от Воронцовых. Но теперь подозрение держалось не на чьём-то взгляде, странном поведении Долгорукого или маршруте Вяземцева после приезда в Москву. Деньги действительно прошли через структуру, которую можно было довести до Воронцовых.

Игорь поднялся.

— Поеду к Вяземцеву.

— Нет.

— Он вчера сам предложил заниматься собственной жизнью. Расскажу, что последовал совету.

— Сядь.

Игорь остался стоять.

— Илья.

— Ты хотел доказательства. Первое только что появилось. И первое, что ты предлагаешь, — сообщить об этом человеку, против которого оно работает.

— Я хочу посмотреть, как он отреагирует.

— Ты уже смотрел. Теперь пусть он смотрит на тебя и думает, что мы ничего не нашли.

Илья забрал со стола лист с названиями компаний и сложил его вдвое. До сегодняшнего дня прямота Игоря была даже полезна. Вяземцев видел перед собой молодого провинциала, который задаёт вопросы, посылает беса следить за людьми, сердится и совершенно не умеет скрывать подозрения. Такого Игоря следовало ему и оставить.

— А новый куда денется? — спросил Игорь.

— Попробует хотя бы сутки не рассказывать противнику всё, что знает.

Нуня сидел на подоконнике и до этого почти не вмешивался.

— Я могу быть старым Игорем.

Илья посмотрел на него.

— Каким образом?

— Буду всем рассказывать лишнее и сердиться.

— То есть ничего менять не придётся, — сказал Игорь.

— Именно. Очень убедительная роль.

Посредник снова нервно потёр рукав.

— А со мной что будет?

Илья повернулся к нему.

— До вечера останетесь здесь. Потом мои люди перевезут вас в другое место.

— А потом?

— Зависит от того, насколько точно вы сегодня вспоминали.

— Я всё сказал.

— Надеюсь. Потому что теперь, если Воронцовы узнают о вашем появлении, им станет интересно, что именно вы успели рассказать.

Мужчина побледнел. Илья убрал документы в нижний ящик стола и повернул ключ. Игорь сел обратно. Ему всё меньше нравилось расследование, в котором правильным действием постоянно оказывалось бездействие. Но два раза на арене он уже убедился: первое желание далеко не всегда было лучшим решением.

Елизавета согласилась встретиться почти сразу. Игорь ожидал, что ему придётся отправить записку в резиденцию Долгоруких и несколько часов ждать ответа. Вместо этого лакей вернулся меньше чем через полчаса: княжна будет в небольшом саду при доме своей тётки на Пречистенке в три часа.

Когда Игорь приехал, она уже ждала у закрытой беседки. После дождя дорожки ещё не просохли, на подоле светлого платья осталось несколько тёмных пятен. Раньше он бы заметил сначала это. Теперь первым заметил, что Елизавета не улыбается.

— Обычно люди приглашают меня встретиться немного убедительнее, — сказала она.

— У меня был длинный вариант записки.

— И?

— Получилось слишком похоже на допрос.

— А короткий не получился?