Турнир Родов

Глава 11. Пятое отделение

В Пятом императорском отделении рабочий день начинался раньше, чем в большинстве государственных учреждений. К восьми часам в приёмной уже сидели два военных атташе, в телеграфной менялась ночная смена, а по длинному коридору несколько раз прошёл молодой офицер с папками под мышкой. Возле каждого телеграфного аппарата стояла небольшая деревянная коробка с живым кормом. Когда один из механизмов начал щёлкать медленнее, дежурный открыл крышку, поймал двумя пальцами крупного жука и бросил в кормовую щель. Изнутри показалась крошечная рука, жук исчез, и аппарат снова застучал ровно. В журнале рядом с расходом бумаги и чернил появилась ещё одна отметка: три мухи, один жук.

Пётр Аркадьевич Столыпин дочитывал утреннюю сводку у окна. Большую часть страниц можно было просматривать почти не задерживаясь. Французский военный представитель вчера ужинал в посольстве и после этого посетил приём у Бобровых. Германский дипломат отправил две телеграммы в Берлин. Итальянцы интересовались результатами второго круга и просили дополнительные места на жеребьёвку полуфиналов. Делегации Великих держав приезжали на российский Турнир каждые двадцать пять лет, и контрразведка каждые двадцать пять лет делала вид, будто верит, что они приехали исключительно посмотреть, как русская аристократия убивает собственных наследников.

Последняя папка была значительно тоньше остальных. На обложке стояло одно слово: «Стамбул». Столыпин открыл её второй раз. Сначала там было несколько британских дипломатов и пара встреч с османскими чиновниками. Потом появились представители двух судоходных компаний, инженер, ещё недавно служивший в британской армии, торговый агент, прежде занимавшийся железными дорогами в Индии, бывший офицер флота и ещё трое людей, формально никак не связанных ни с британским правительством, ни друг с другом. Любое из этих имён отдельно ничего не значило. Инженер имел право интересоваться железной дорогой, судоходная компания — портом, торговый агент — перевозками, а бывший военный мог ужинать с действующим военным, если оба достаточно долго притворялись, что обсуждают погоду. Проблема начиналась только тогда, когда слишком много совершенно невинных людей одновременно интересовались одними и теми же совершенно невинными вещами.

Столыпин положил рядом две страницы.

— Что их объединяет?

Молодой чиновник, стоявший напротив стола, ответил не сразу.

— Все британцы.

— Это я заметил.

— Почти все недавно приехали.

— Это тоже.

Чиновник перелистнул собственные записи.

— Несколько встречались с людьми османского военного ведомства. Двое запрашивали сведения о железнодорожных перевозках. Один интересовался портами.

— Какими именно?

Тот назвал три города. Столыпин провёл пальцем по карте. От каждого можно было провести удобную линию в сторону российских границ.

— Посольство?

— Официально нигде не участвует.

— Разумеется.

Он закрыл папку. Британское посольство действительно нигде не фигурировало, и именно это ему не нравилось больше всего.

— Проверьте все запросы по направлениям. Не фамилии и не встречи. Что именно они пытаются узнать.

— Считаете, готовят что-то военное?

— Пока я считаю, что они очень любят железные дороги. Если выяснится, что ещё и одинаковые, тогда начнём беспокоиться.

За стеной ускорился телеграф. Дежурный снова полез в коробку с насекомыми. Пятое отделение передавало несколько сотен сообщений в сутки, и никто здесь давно не замечал, сколько маленьких живых существ исчезало внутри аппаратов ради того, чтобы государство вовремя узнавало о действиях других государств.

Человек в кабинете Ильи с вечера почти не изменился. Несвежий воротник, щетина, красные глаза и пальцы, которые всё время находили новое занятие: разглаживали край рукава, теребили пуговицу, потом переходили на колено. Перед ним стоял чай, но чашка оставалась полной. Игорь сидел напротив и молчал. Последняя фраза незнакомца всё ещё висела между ними.

— Нет. Я знаю, почему Долгорукий согласился его убить.

Илья закрыл дверь на ключ.

— Тогда начинайте сначала.

— Мне нужна защита.

— Вы ещё ничего не рассказали.

— Именно поэтому пока жив.

Илья сел рядом с племянником.

— От кого защита?

Мужчина посмотрел сначала на него, потом на Игоря.

— Если бы я знал точно, давно бы уехал из Москвы.

— Вы несколько дней и так пытались.

— Поэтому и вернулся. Уезжать оказалось опаснее.

Игорь не собирался ждать, пока они закончат торговаться.

— Почему Долгорукий согласился?

Мужчина провёл ладонью по лицу. С самим Долгоруким он не разговаривал, с Вяземцевым тоже. Его задачей были деньги и сведения: передать одному человеку, тот передавал дальше. Заранее собирали маршрут экспресса, где садятся Остроумовы, кто едет с ними, характер Олега, его предыдущие дуэли, что он терпит и на какие обвинения реагирует особенно плохо. Игорь слушал и снова видел вагон-ресторан: спокойный голос молодого Долгорукого, старые мундиры, чужой смех, Олега, который слишком долго не отвечал. Тогда всё выглядело как плохо закончившаяся ссора. Теперь выяснялось: кто-то заранее составлял список слов, на которые брат должен был отреагировать.

— И Болт? — спросил Игорь.

Мужчина нахмурился.

— Что?

— Его бес. Вы передавали сведения о Болте?

— Я — нет. Про боевого беса в моих бумагах ничего не было.

Илья посмотрел на племянника. На дуэльной станции противник слишком хорошо понимал работу Олега и Болта. Значит, либо сведения шли другой цепочкой, либо Долгорукий сам готовился тщательнее, чем сейчас рассказывал посредник.

— Продолжайте, — сказал Илья.

Первый человек, который вышел на Долгорукого, получил отказ. Князь не собирался рисковать жизнью перед Турниром из-за чужих дел. Потом ему передали какие-то документы. Сам посредник их не видел, но знал, что бумаги касались близкого Долгорукому человека и могли ударить по всей семье. Не любовница, не карточный долг и не газетный скандал. Что-то такое, после чего у Долгоруких появились бы проблемы не в свете, а в Совете.

— Кто это сказал?

— Человек, которому я передавал деньги. Он был очень доволен, когда Долгорукий согласился.

— Что именно от него требовалось? — спросил Илья.

На этот раз собеседник ответил сразу:

— Не позволить Олегу Остроумову выйти на Турнир.

Игорь сжал край подлокотника.