Турнир Родов

— Видишь человека в сером пальто?

— Который очень старается не выглядеть убегающим?

— Проследи.

Нуня оживился.

— Тайно?

— Очень.

— Наконец-то должность по квалификации.

— Ты три раза застревал головой в ведре.

— Именно. Никто не заподозрит профессионала.

Он исчез в толпе. Игорь пошёл с Ильёй дальше, заставляя себя не оборачиваться. Дядя что-то говорил о заседании Совета, но Игорь почти не слушал. В голове снова стояла дуэльная площадка. Долгорукий. Его бес. Человек за соседним столом. Нуня вернулся через час, когда они уже были возле особняка. Он был грязный, довольный и зачем-то держал в руке чужую перчатку.

— Где ты это взял?

— Не отвлекайся от главного.

— Нуня.

— Нашёл.

— Где?

— Там, где её потеряли.

Игорь решил не продолжать.

— Мужчина?

— Шёл быстро. Два раза проверял, не следят ли за ним.

— Ты спрятался?

— Конечно.

— Где?

— Первый раз за женщиной. Второй — под тележкой.

— И?

— Вошёл в дом.

— Долгоруких?

Нуня покачал головой.

— Другого Рода.

Игорь замер.

— Какого?

Нуня назвал фамилию. Несколько секунд Игорь молчал. Он ожидал чего угодно: гостиницу, контору, дом Долгоруких. Но человек, находившийся рядом с убийцей Олега перед дуэлью, приехав в Москву, отправился к другой Великой семье.

— Илье скажем? — спросил Нуня.

Игорь посмотрел на окна кабинета дяди.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что Илья сидит в Совете и обязан действовать, если получает серьёзное обвинение против другого Рода. А у нас пока человек, который вошёл не в тот дом. Сначала проверим, потом заставим дядю выбирать, кому об этом говорить.

Нуня кивнул очень серьёзно.

— Хорошо.

Потом поднял перчатку.

— А эту можно оставить?

В тот же вечер Александр V спустился под старую часть Кремля без охраны. На последней двери не было ни герба, ни замка. Она открылась сама, когда Император подошёл. Оракул жил там дольше, чем существовало большинство нынешних министерств. Александр видел его много раз и так и не привык к тому, что никто точно не знал, сколько ему лет. Одни говорили — двести. Другие — триста. Сам Оракул никогда не отвечал. В комнате горела одна лампа. Старик сидел у стены и смотрел на неё.

— Завтра открытие, — сказал Александр.

Оракул не ответил. Император сел напротив. Перед каждым Турниром правители России задавали здесь один и тот же вопрос. Оракул никогда не ограничивался тем, что уже было записано в Реестре: прежние ответы иногда учитывали болезни, замены и события, случавшиеся много позже. Иногда ответ помогал. Иногда только мешал. Но традиции, существующие дольше династий, опасно нарушать без причины.

— Кто победит?

Оракул долго молчал. Александр терпеливо ждал.

— Сейчас, — наконец произнёс старик, — в Турнире я не вижу победителя.

Император нахмурился.

— Никого?

Молчание.

— Все погибнут?

Оракул смотрел на лампу.

— Турнир не состоится?

Ничего.

— Ты говоришь о замене Остроумовых?

Старик закрыл глаза. Александр откинулся на спинку стула. В Резиденции на доске всё ещё стояло имя мёртвого Олега Остроумова. Хранители ещё не решили, получит ли его младший брат право занять место. Возможно, ответ был связан с незавершённым составом. Но Александр слишком хорошо знал прежние пророчества: Оракул видел не доску с фамилиями, а то, чем заканчивался цикл. Объяснение оставалось удобным. Именно поэтому Александр ему не поверил.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, будем смотреть.

Оракул больше не произнёс ни слова.

Пока Император разговаривал с человеком, существование которого для большинства Империи было легендой, Илья Остроумов сидел на экстренном заседании Совета Родов. Александр V вошёл в зал без обычного вступления и сразу объявил решение: до окончания Турнира частные дуэли с участием зарегистрированных бойцов и мужчин их прямой родовой линии запрещаются. Нарушение — государственное преступление. Наказание — смерть. Зал загудел.

— Ваше величество, право вызова — не милость короны, которую можно сегодня дать, а завтра отнять. Оно принадлежало Родам ещё до нынешнего свода законов, — сказал представитель Апраксиных.

— И за последние сутки оно уже убило одного зарегистрированного участника Турнира, — ответил Александр.

— Это частный конфликт.

— Через два дня у нас должно быть шестнадцать живых участников. Если Великие Роды продолжат выяснять честь по дороге к арене, Хранителям придётся проводить жеребьёвку между гробами.

Несколько человек усмехнулись. Большинство — нет. Представитель Долгоруких поднялся следом.

— Если корона намерена охранять участников Турнира, пусть охраняет участников. Братья, наследники и мужчины прямой линии не становились жертвой Договора и не обязаны вместе с ними лишаться права вызова. Другие возражали уже из принципа. Дуэль считалась одной из тех привилегий, которыми Великие Роды доказывали самим себе, что власть Императора имеет границы.

— Сегодня исключением станет Остроумов, завтра найдётся второй случай, — сказал один из князей. — Привилегии Родов редко отменяют разом, государь. Обычно их отнимают по одной.

— Если вы начнёте убивать друг друга вилками, я рассмотрю и столовые приборы.

Спор продолжался почти два часа. Александр не повышал голос, не угрожал и почти не спорил о традиции. Он повторял одно: Турнир является обязательством всей Империи перед Великим Договором. Частное право любого Рода заканчивается там, где оно угрожает исполнению государственного обязательства. В конце Совет уступил. Когда Илья вернулся домой, Игорь ждал его в кабинете.

— Запретили? — спросил он.

— До конца Турнира.

— И Долгорукого теперь нельзя вызвать.

— Канцелярия уже допросила его и судью станции. Формально дуэль была законной, поэтому наказать его пока не за что. Но материалы оставили открытыми.

— Именно это тебя расстроило?

— В том числе.

Илья налил воды.

— Император сделал то, что должен был сделать.

Игорь смотрел на него.

— Смерть Олега оказалась ему очень полезна.

Илья поставил стакан.

— Осторожнее.