Отчим и сводный брат. Игра на троих

Глава 8

Моя спина утонула в прохладе простыни. Кровать жалобно скрипнула под нашим весом.

Лев навис надо мной. Его взгляд медленно, смакуя, путешествовал по моему телу.

Он опустился ниже.

Его ладони легли с внутренней стороны бёдер. Пальцы медленно, с убийственной неторопливостью повели вверх, раздвигая, открывая меня его взгляду. Я закусила губу, когда он развел мои ноги шире, устраиваясь между ними.

Он просто смотрел. Долго. Его дыхание — тяжелое, рваное — обжигало нежную кожу. В полумраке комнаты его зрачки расширились, поглотив ледяную зелень радужек, оставив лишь черную, голодную бездну.

Его пальцы — такие неторопливые — едва коснулись набухших, влажных складок. Не надавили. Просто прошлись по самому краю, смахивая капельки влаги, что уже выступили на поверхности.

Он провел пальцем вдоль всей длины, разделяя, раскрывая меня для своего взгляда. Медленно. С невыносимой нежностью человека, который не торопится. Который хочет запомнить каждую деталь.

Наконец он ввёл его внутрь.

Я выгнулась дугой, вцепившись в простыни. Ощущение было такое, будто меня пронзило током. Тесно. Горячо. Он двигал им внутри меня так бережно, изучая.

Он извлек палец медленно, дразняще, и я застонала от потери. Но он не отстранился. Поднес влажный, блестящий палец к своим губам.

Его взгляд не отрывался от моего лица.

Он облизал палец — медленно, с наслаждением, прикрыв глаза. Я видела, как дрогнули его ресницы. Как дернулся кадык, когда он сглотнул. Словно я была самым изысканным блюдом, которое он когда-либо пробовал.

— Сладкая, — выдохнул он, облизывая губы.

Он опустил голову ниже.

Он приник к моей киске медленно, благоговейно, словно припал к святому источнику. Его язык — горячий — проник внутрь одним долгим, глубоким движением, и я вскрикнула, вцепившись в его волосы.

Его язык двигался внутри меня неторопливо, смакуя, исследуя каждый миллиметр. Он пил меня, ласкал, дразнил — и при этом не отрывал от моего лица тяжелого, темного взгляда.

Я ерзала под ним, не в силах сохранять неподвижность. Бедра сами приподнимались навстречу, пальцы путались в его волосах.

Его губы сместились выше, нащупали клитор — твердую, набухшую горошину, которая пульсировала в такт моему сердцу.

Сначала — просто круговые движения плоским языком. Медленные, расслабленные, словно он никуда не торопился. Словно у него была вечность, чтобы изучать, как именно я вздрагиваю, когда его язык давит. Как издаю тихие стоны, когда он обводит чувствительный кончик по часовой стрелке.

Он смотрел на меня.

Не отрываясь. В его зрачках плясали черти. Он видел все — как я кусаю губы до крови, пытаясь сдержать крики. Как выгибаю спину, вжимаясь затылком в подушку. Как мои пальцы комкают простынь.

— Посмотри на меня — сказал он тихо.

Его лицо было между моих ног. Щеки блестели, губы влажные, взгляд — пьяный, торжествующий. Он улыбался дразнящей, мальчишеской улыбкой, которую я так любила и ненавидела в Денисе. Только сейчас она принадлежала ему. И от нее у меня перехватывало дыхание.

— Нравится? — спросил он, проведя языком по клитору — медленно, от основания до кончика.

Я задохнулась, кивая.

— Скажи, — потребовал он, нажимая чуть сильнее.

— Да… да, нравится… — вырвалось у меня со стоном.

Он удовлетворенно хмыкнул и вернулся к своей неторопливой пытке.

Я чувствовала, как нарастает внутри тугая, горячая волна. Как мышцы живота начинают мелко подрагивать. Как дыхание сбивается, превращаясь в прерывистые, бессвязные стоны.

Он замедлился. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы волна отступила, оставляя после себя зудящее, мучительное предвкушение.

— Не торопись, — прошептал он, касаясь губами внутренней стороны бедра. — Мы только начали.

Я застонала — от бессилия, от желания, от этой его убийственной, сводящей с ума неторопливости. А он улыбался и снова приник губами к моей пульсирующей, сочащейся влагой киске.

Его язык двигался теперь быстрее — уверенные, ритмичные круги вокруг клитора. Один палец снова скользнул внутрь, нащупывая, поглаживая чувствительную стенку. Я вскрикнула выгибаясь навстречу.

Волна накрыла с головой — горячая, вышибающая из лёгких воздух. Я кричала бессвязные слова, просто звуки. Моё тело била крупная дрожь, бёдра сжимали его голову, но он не отстранялся — пил мою кульминацию жадно, благодарно, не пропуская ни капли.

Когда пульсация стихла, я лежала обессиленная, чувствуя, как по вискам стекают капли пота, как мокрые волосы прилипли к шее. Он поднял голову, облизал губы.

Его член стоял каменным колом, упираясь мне в бедро. Твердый, пульсирующий, невероятно большой. Он был готов. Я была готова.

— Теперь, — сказал он. — Теперь я войду в тебя.

Я кивнула, облизнув губы.