Страница 88 из 104
Я распахиваю дверь медпункта и непривычно звонким голосом говорю:
— Здравствуйте! Нам нужна помощь! У мальчика тут кровь.
Медсестра подходит к Егору и принимается его осматривать. А вскоре озвучивает утешительный вердикт:
— Перелома нет. Кровь сейчас остановим.
Она вставляет в ноздрю Янковского скрученный бинт, пропитанный сосудосуживающими каплями, и отпускает нас на пару, звонок на которую, кстати говоря, уже прозвенел.
— А твоя-то голова как? Не болит? – интересуется парень, когда мы выходим в коридор.
И вдруг неожиданно шагает ко мне. Смахивает со лба челку и наклоняется так близко, что я могу разглядеть сложный узор из золотистых крапинок на радужке его глаз.
— Нет, у меня с детства голова очень крепкая, – улыбаюсь я, чувствуя нарастающую неловкость. – Сколько раз падала, ушибалась – и даже сотрясения ни разу не было.
— Повезло, – усмехается он, по-прежнему с пристальным вниманием изучая мой многострадальный лоб.
Господи, что он там нашел? Неужели у меня уже шишка вылезла?
— Ну да, – отзываюсь я. – Должно же хоть где-то везти.
Янковский наконец отступает, и я расслабленно выдыхаю. Все-таки личное пространство – штука капризная. Всегда не по себе, когда его нарушают. Я от природы очень стеснительная, и что для кого-то – невинный пустяк, для меня – повод для волнения.
Поправив волосы, устремляюсь обратно аудиторию, и Егор бросает мне в спину:
— Романова, а какие у тебя планы сегодня после колледжа?
— К зубному иду, – без задней мысли отвечаю я.
Слегка притормаживаю, потому что Янковский по-прежнему стоит на месте и, прямо затылком чувствую, пытает мою спину взглядом.
— А потом? – не унимается он.
Вот это уже странно. С чего это вдруг Егора интересуют мои планы? Несколько месяцев назад он меня напрочь не замечал. Да и я, признаться честно, совсем не горела желанием с ним общаться. Что изменилось?
Да, на прошлой неделе мы случайно пересеклись у моего дома и мило поболтали, но это, в сущности, мелочь. Раз уж даже я, впечатлительная и склонная к преувеличениям натура, не предала случившемуся никакого значения, то он-то подавно.
— Потом буду готовиться к экзаменам. Первый уже во вторник, и я жутко нервничаю, – честно признаюсь я.
— Понятно. То есть весь вечер занята? – отчего-то в голосе Егора звучит насмешка.
Он что, думает, я лгу? Глупость какая-то..
— Вообще-то да, – отвечаю, слегка растерявшись.
— Тогда давай прогуляем пары? Прямо сейчас, а? – предложение парня подобно грому среди ясного неба. – Все равно последняя неделя учебы – чистая формальность.
М-да. Удивил, так удивил. Сказать, что я в недоумении, – ничего не сказать.
— Но.. Зачем? – я в упор не понимаю, что Янковскому от меня нужно.
— А ты правда не догадываешься? – на его губах проступает улыбка.
Перебираю в голове все возможные варианты, и... Нет. Не догадываюсь.
— Хочешь испробовать новый акробатический трюк, а я тебе нужна в качестве подстраховки? – тыкаю пальцем в небо.
Просто на днях прочитала книгу про акробатов и их нелегкий труд, вот мысли и вертятся вокруг этой темы. И хотя мое предположение звучит как совершенный абсурд, поверить в него все же гораздо проще, чем в нелепую мысль о том, что Янковский хочет просто пообщаться и узнать меня получше. Поймите правильно, где он, а где я? Если уж даже Стелла не смогла заинтересовать его должным образом, то мне это точно не светит.
— Бинго! – Егор щелкает пальцами. – Если выживу после сальто-мортале, куплю тебе мороженое.
— Я не люблю мороженое, – пожимаю плечами. – От него всегда холодно. Даже летом.
— А что любишь?
— Шоколадное драже.
— Ладно, я учту, – кивает. – А теперь пошли.
Твердым шагом Янковский направляется на выход и даже не оглядывается, дабы убедиться в том, что я следую за ним. И знаете, что самое странное? Я действительно следую. Сама не зная, зачем. Ведь очевидно же, что акробатические трюки – это просто шутка.
В груди бурлит что-то терпкое и шипучее, будто внутри растрясли бутылку газировки и резко открутили крышку. Да и прогул занятия перестает казаться таким уж страшным преступлением. Егор прав, сейчас от пар толку мало: все, что могли, мы уже выучили.
Проходя мимо зеркала, я ненадолго задерживаюсь у него и приглаживаю растрепавшиеся волосы. За несколько месяцев они неплохо отросли и теперь выглядят вполне себе аккуратно. Поправляю рюкзак за плечами и выхожу на улицу.
И только когда лица касается душистый ветер, я понимаю, что во всей этой суматохе напрочь забыла о своем намерении позвонить Глебу.
Глава 69
Егор
Принято считать, что свобода – это нечто осязаемое и вполне определенное. Мол, если у тебя перед глазами не небо в клеточку, то ты свободен. Однако, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что заключенным можно быть не только в тюремной камере. Можно беспрепятственно разгуливать на воле, но при этом быть запертым в клетке собственных комплексов, болезненных воспоминаний и страхов.
Перед тобой огромное количество возможностей, но ты не используешь ни одну из них.
У тебя масса вариантов выбора, но ты вновь и вновь ступаешь на ту самую, давно протоптанную дорожку.
Вокруг тебя вращаются новые интересные люди, но ты упорно зацикливаешься на тех, кто сделал тебе больно.
По-моему, это и есть самая настоящая несвобода. Ведь когда твои предрассудки, привычки и фобии сильнее тебя, ты – пленник. Точно такой же, как и те, кто мотает срок за железными прутьями.
Минувшую неделю я был несвободен. Отказ Елены и окончательная потеря надежды на ее взаимность так подкосили меня, что я, сказавшись больным, пару дней валялся дома как овощ. Причем страдал я не только из-за разбитого сердца – тоска по погибшим родителям вдруг тоже как-то резко обострилась. Я вспоминал их голоса, листал их фотографии, при этом где-то на подкорке сознания понимая, что тону в своей ностальгии, как в топком болоте. Что она засасывает меня.
Мне не становилось легче. Напротив, я чувствовал, что все глубже и глубже погрязаю в трясине отчаяния, и совсем скоро настанет переломный момент, когда вытащить меня из этого состояния смогут только антидепрессанты.
Собрав волю в кулак, я отправился в колледж, намереваясь хоть немного отвлечься от набивших оскомину душевых мук, и сразу же на входе в аудиторию получил лбом в рожу. Не знаю, было ли это случайностью или Вселенная специально подтолкнула ко мне Романову, но скажу одно: это сработало. От душевных мук я и правда отвлекся. Причем моментально.