Страница 104 из 104
Я открываю рот, чтобы задать очередной волнующий меня вопрос, но в этот самый момент воздух рядом с нами сотрясается от громкого веселого возгласа:
— Егор, Аська! Дружбаны мои!
Бестужев несется прямо на нас, и наши с Янковским рты как по команде растягиваются в улыбке. Ну нельзя просто так сидеть и сохранять спокойствие, когда на тебя движется сгусток неуемной энергии.
— Здорово, брат!
Ладони парней сливаются в крепком рукопожатии, и Глеб, слегка приобняв Егора, хлопает его по спине. Они оба рады встрече, это сразу видно. Затем взгляд Бестужева смещается ко мне, и парень, скользнув пальцами по моему виску, легонько взлохмачивает мне челку.
— А ты, черт подери, красивая, домовенок! – смущает он. – И платье у тебя отпад!
— Спасибо, Глеб, – лепечу я и тут же стреляю взглядом в приближающуюся к нам Стеллу.
В ее присутствии все зажимы прошлого сковывают меня по рукам и ногам. Кац глядит прямо и по обыкновению довольно холодно. Удивительно, что она вообще разрешает Глебу со мной общаться. Хотя.. Возможно, я просто не до конца понимаю суть их отношений и на самом деле ни в каких разрешениях он не нуждается.
— Пошли отойдем? – Бестужев снова касается плеча Янковского в дружественном жесте. – Поговорить нужно.
Слово «наедине» Глеб вслух не произносит, но из контекста и так ясно, что лишние уши им не нужны. Парни отходят в сторону и садятся за свободный стол в углу зала, повернувшись лицами друг к другу. Ну а мы со Стеллой по-прежнему стоим рядом и, перебарывая жгучую неловкость, делаем вид, что ничего экстраординарного не происходит. Точнее неловкость, скорее всего, испытываю только я. Мне неуютно, а Стелле просто пофиг. Она смотрит исключительно на Глеба и, кажется, не замечает никого вокруг.
Так и не проронив ни слова, я отхожу к окну и перевожу взгляд на общающихся ребят. Надо признать, их беседа идет крайне живо. Егор несколько смущенно улыбается, изредка мотая головой, а Глеб все говорит и говорит ему что-то. Увлеченно, пылко, эмоционально. Почему-то при взгляде на эту сцену в голову приходят мысли о признательности. Наверное, Глеб благодарит Егора за оказанную услугу и обещает вернуть все деньги до копейки, а тот, в свою очередь, отнекивается от дифирамбов, мол, ничего особенного, рад, что смог помочь.
Понятно, что на данный момент это просто слова, но, зная Глеба, я ни капельки не сомневаюсь, что он соберет нужную сумму и отдаст долг. А, зная Егора, могу с уверенность сказать, что он этих денег не примет. Ну, или, по крайне мере, сделает все, чтобы не принять. Хотя в конечном итоге Бестужев все-таки изловчится и впихнет их ему в качестве подарка на какой-нибудь праздник. Не мытьем, так катаньем, как говорится.
Я смотрю на этих двух совершенно непохожих мальчишек и ловлю себя на том, что сердце щемит от теплоты и доброй печали. Они пришли в наш колледж – и мой мир перевернулся с ног на голову. Да и не только мой вообще-то. Стелла, если присмотреться, тоже изменилась. Образцом человеколюбия ее, конечно, не назовешь, но хоть ядом на каждом углу не брызжет. И на том спасибо.
А сейчас нам всем настало время прощаться. С Егором я, возможно, еще увижусь в Москве, а вот наши с Глебом пути неминуемо расходятся. Он сказал, что они с Кац планируют уехать в Екатеринбург, потому что у него там какие-то родственники со стороны матери. Якобы они помогут на первых порах и вроде как даже пристроят его на работу, которую можно будет совмещать с учебой.
Испускаю грустный вздох и поворачиваю голову к окну. Теперь мне уже кажется, что время бежит слишком быстро. Хочется остановить его, обеими руками ухватиться за ускользающее мгновенье юности, которая ничего не обещает, но прощает очень и очень многое.
Хочется навечно сохранить в груди трепет.
Хочется влюбиться и быть счастливой.
Хочется жить мечтой и верить, что она непременно сбудется.
Глава 82
Глеб
— Пошли потанцуем? – протягиваю Асе раскрытую ладонь.
Выпускной неумолимо движется к финалу и, возможно, это последний медляк за вечер.
Взгляд девчонки опасливо дергается к сидящей неподалеку Стелле, и я иронично усмехаюсь:
— Да не ссы, домовенок, не съест она тебя.
— А тебя? – с сомнением тянет Ася, но все же вкладывает свою руку в мою.
— А я вроде укротителя диких зверей, – отшучиваюсь. – Мне все нипочем.
Мы с Асей становимся в центре зала друг напротив друга, и она нерешительно опускает ладони мне на плечи. Обхватываю ее талию и ловлю слегка растерянный взгляд:
— Ну как ты? Все в порядке?
— Да, все отлично, – сначала несмело, а потом чуть шире улыбается она. – Спасибо, что пригласил на танец.
— Ну, не все ж Янковскому с тобой вальсировать, – хмыкаю. – Небольшая конкуренция никогда не помешает.
— О чем ты? – Ася удивленно приподнимает брови. – Мы с Егором просто друзья.
— Дружба, кому это нужно? – прикалываюсь я, цитируя строчку из известной песни Дорна.
Ася недовольно хмурится, а я продолжаю:
— Да ладно, домовенок, я ж шучу, – с трудом сдерживаю порыв снова потрепать ее по волосам. – Дружите на здоровье. Хорошее дело. Тем более, я так понял, он тебе в Москве на первых порах подсобить готов.
— Егор замечательный.
— Да он долбанный святой! – восклицаю со смехом.
— Только мне бы для начала в институт поступить, – вздыхает она. – Еще несколько недель информацию о зачислении ждать.
— Ты одна из лучших по результатам экзаменов! По-любому поступишь.
Я говорю это не просто для того, чтобы подбодрить Асю. Я правда так считаю. Она, конечно, всегда хорошо училась, но экзамены сдала прямо-таки блестяще. Даже преподы в шоке были, мол, как это скромняжка Романова так выстрелила. На парах сидела тише воды, ниже травы, особо не отсвечивала. А тут взяла и всех уделала. Молодчинка, короче.
Звучные переливы музыки затекают в уши, и я придаю нашему с Асей танцу больше задорной амплитуды. Девчонка подхватывает мое движение и тоже начинает чуть сильнее раскачиваться из стороны в сторону. Наверное, мы выглядим, как два дебила, но нам, если честно, плевать на мнение окружающих. Мы оба знаем, что близится минута прощанья, и хотим как следует повеселиться.
Беру Асю за руку и несколько раз прокручиваю девчонку вокруг оси. Золотистый подол ее платья игриво развевается, а она сама заливается громким, похожим на перезвон колокольчиков смехом. Мы кривляемся и дурачимся, хватая за хвост уходящее беззаботное детство.