Страница 9 из 78
Глава 3. Дух в мокрых носках
Меня несли, как стиральную машину: аккуратно, но без особого почтения. Два громилы по бокам, третий сзади, цепи перекинуты так, чтобы я «не споткнулся».
Я спотыкался всё равно. Каменные ступени были скользкими и неровными.
Подвал, где меня призвали, оказался даже не самым нижним уровнем. Ниже ещё что‑то дышало сыростью и холодом.
Наверху, наоборот, стало теплее. Пахло уже не плесенью, а железом, дымом и людьми.
— Не дёргайся, дух, — проворчал один из охранников. — Круг на тебе всё равно держится.
— Я не дёргаюсь, — ответил я. — Это ваши лестницы дёргаются.
Элия шла впереди, чуть сгорбившись под тяжестью книги. Мантия цеплялась за края ступеней. Рядом с ней — Райн, уже без кольчуги, но с тем же мечом. Они перекидывались короткими фразами, вполголоса.
— Совет уже собрался? — спросила Элия.
— Почти, — буркнул Райн. — Барон в пути. И двое из дальних ветвей. Хольгер крутится у дверей, как сторожевой пёс.
— Он всегда так?
— Да. Только раньше у него был повод.
— А сейчас?
Райн промолчал.
Мы поднялись ещё на один пролёт. За узкими бойницами мелькал серый, тягучий день. Снег на дворе ещё не лежал, но воздух был тот самый — передзимний, тяжёлый.
Замок жил.
Где‑то звякали котлы. Шаркала метла. Смешивались голоса, шаги, ругань. И всё это — поверх натянутой, как струна, тревоги.
Я знал этот фон. Его чувствуют все айтишники в компании за неделю до катастрофического релиза.
Только тут релизом, похоже, была война.
— Подождите, — сказал я вдруг, упираясь пятками в камень. — Стоп.
— Что ещё? — обернулся один из громил с явным желанием приложить меня об стену.
— Экипировка, — напомнил я. — Сначала вы обещали одежду. Потом — Совет. Давайте не менять порядок, а то я запутаюсь.
Элия обернулась. Увидела, как я стою в мокрых носках посреди каменного коридора, и болезненно поморщилась.
— Райн, — сказала она. — Он прав.
— Госпожа, Совет ждёт…
— Совет подождёт две минуты, — отрезала она. — Если я приду с духом в таком виде, они решат, что я сошла с ума окончательно. А мне это ещё невыгодно.
Она махнула одному из охранников:
— В гардероб. Быстро.
Через пару минут меня завели в небольшую комнату: скамья, сундук, крючки на стенах. Что‑то среднее между перевалочной и раздевалкой прислуги.
Охранники остались у двери.
— Только попробуй сбежать, — предупредил один.
— Я привязан договором, — напомнил я. — Если я сбегу, у вас хлопнет пол‑замка.
— Это угроза?
— Это факт.
Мы уставились друг на друга. Наконец он усмехнулся, качнул головой:
— Ненавижу магов.
И ушёл к двери.
Сундук, к моему удивлению, оказался не забитым молью хламом, а вполне рабочим складом: рубахи, штаны, простые куртки, сапоги. Всё добротное, без излишеств.
— Размер… — пробормотал я, прикидывая.
Ноги, кажется, были всё те же сорок третьи. Рубаха села чуть свободно, но не мешала. Штаны пришлось затянуть поясом побольше. Сапоги надел на босу ногу — носки можно было считать официально убитыми.
Цепи не сняли, но ослабили. Теперь они висели, как очень тяжёлый, очень навязчивый аксессуар.
Я посмотрел в кусок отполированного металла на стене, играющего роль зеркала. Отражение выдало: темноволосый мужик лет двадцати семи, небритый, с усталым лицом и новым сетом «фэнтези‑casual». Сапоги, грубые штаны, рубаха, сверху — моя старая куртка.
Куртка смотрелась инородно. Как баг в текстуре.
Я усмехнулся:
— Максим Орлов. Версия 1.1. С поддержкой средневековья.
— Ты закончил? — послышался голос Элии у двери.
— Более‑менее, — сказал я. — Учтите только: если ваш Совет решит меня тут же спалить, пусть хотя бы оценят, как я старался соответствовать дресс‑коду.
Мы двинулись дальше. Коридоры становились шире. Камень — суше. На стенах появились гобелены, щиты с гербами, старые, но вычищенные до блеска.
В одном месте мимо нас проскочил мальчишка с подносом, уставленным кубками. Завидев меня, он споткнулся, едва не уронив всё. Уставился круглыми глазами, перекрестился своим местным знаком и юркнул в боковой проход.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Начинаем собирать фан‑клуб.
— Они боятся духов, — тихо сказала Элия.
— И правильно делают.
— Совет тоже боится?
— Совет боится не того, чего надо, — мрачно ответила она.
Мы остановились перед массивной дубовой дверью, окованной железом. Над ней — герб: щит, пересечённый диагональной полосой, на которой — стилизованная башня. По краям — две ветви дуба.
— Встань здесь, — велела Элия, указывая на место перед порогом. — За черту не заходи, пока не скажу.
Я посмотрел под ноги. На камне — едва заметная тонкая линия, проведённая чем‑то темнее, чем сам пол. Не кровь. Что‑то вроде воска.
— Снова круг? — спросил я.
— Полукруг, — поправила она. — Совет не любит, когда кто‑то стоит на их территории. Особенно не из людей.
Дверь распахнулась прежде, чем я успел ответить.
— Наконец‑то, — глухо прозвучало из зала. — Мы уж думали, ты решила отложить представление духа до весны, госпожа Элия.
Я шагнул вперёд. Но только до линии.
Зал Совета оказался именно таким, каким и обязан был быть по жанру. Высокий сводчатый потолок. Узкие окна под самым верхом, через которые пробивался серый свет. Длинный стол подковой.
На стенах — гобелены с батальными сценами и портретами хмурых людей с фамильным подбородком.
На почётном месте — кресло чуть выше остальных. В нём — мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной бородой и взглядом человека, который привык, что всё вокруг — его. Отец Элии, предположил я.
Справа от него — женщина в тёмно‑бордовом, с тонким лицом и холодными глазами. Слева — еще двое мужчин: один в дорогом, но старом камзоле, другой в военной куртке. Чуть в стороне — трое помоложе, с внимательными, цепкими взглядами.
И, конечно, Хольгер. Чуть позади, сбоку, как тень.
— Дом Райхеров в сборе, — объявил кто‑то.
— Кроме южной ветви, — сухо заметила бордовая. — Они «заболели».
— У них всегда обострение при слове «ответственность», — рявкнул военный.
Элия вошла в круг стола, словно в центр мишени. Поклонилась — не низко, но достаточно.
— Позвольте представить, — сказала она громко, так, чтобы даже самый дальний угол подвала услышал. — Призванный дух знания. Связанный договором с Домом.