Страница 8 из 78
В ней не было враждебности. Скорее — ожидание. Как если бы мир замер с блокнотом: «Ну? Какие у тебя будут запросы?»
Я вздохнул.
— Ладно, — сказал я. — Раз уж мы официально связаны, давай базовые вещи. Ты хочешь, чтобы я защищал твой Дом. Я хочу…
Я запнулся.
«Домой» звучало сейчас и глупо, и страшно.
— …не сдохнуть в этом подвале и разобраться, как всё это работает, — закончил я. — Возможно, по пути ещё и помочь некоторым людям перестать подписывать фигню.
— Это можно оформить, — серьёзно сказала Элия. — Потом. Сейчас…
Она вдохнула, выпрямилась, и в лице опять проявилась та самая «наследница Дома».
— Сейчас мне нужно показать тебя остальным.
— Прекрасно, — сказал я. — Экскурсия. В цепях. Всегда мечтал.
— Цепи можно… ослабить, — неуверенно начала она. — И увести круг…
— Нельзя, — отрезал чужой голос у двери.
Мы оба дёрнулись.
В проёме стоял Хольгер. Заслуженный, мрачный, с лицом человека, который только что послушал хор фальшивящих послушников.
— Я чувствовал, как меняли печати, — холодно сказал он. — Без согласования с храмом.
— Я не обязана согласовывать договор Дома с храмом, — ровно ответила Элия. — Это внутренняя…
— Ты обязана, если призываешь духа, — перебил он. — Особенно такого.
Его взгляд вонзился в меня, как нож для вскрытия конвертов.
— Что он поправил? — сдержанно спросил он.
— Договор, — ответил я вместо Элии. — Теперь он хотя бы не убьёт вас всех при первом же конфликте интересов.
Хольгер прищурился.
— Ты уверяешь, дух, что действуешь не во вред дому призвавшей?
— Утверждаю, что действую во вред идиотским формулировкам, — уточнил я. — Домом я ещё не занимался.
Он медленно зашагал ближе, оставаясь вне круга. Пахло от него травами, ладаном и усталостью.
— Прочти, госпожа, — велел он.
Элия поджала губы, но начала читать. Не всю, конечно — ключевые места.
Когда она дошла до пунктов про «несоразмерный вред», «расторжение по взаимному согласию» и «недействительность приказов под чужим влиянием», на лице Хольгера что‑то дёрнулось.
— Это… ересь, — прошептал он.
— Это защита, — парировала Элия. — Ты же сам говорил, что дед погубил себя и Дом глупым договором.
— Но не так же… — Он замолчал, снова уставившись на меня. — Кто ты такой, дух, чтобы переписывать ремесло поколений?
Я устал. Ритуал, переписывание, новая реальность — всё это давило.
Терять мне сейчас, по большому счёту, было уже особенно нечего.
— По вашим меркам? — спросил я. — Демон. По моим — специалист по системам и договорам. По факту — единственный в комнате, кто читал исходник целиком, а не молился на заголовок.
Он сжал зубы.
На секунду мне показалось, что сейчас он плеснёт в круг чем‑нибудь ядовитым.
Потом он тяжело выдохнул.
— Печати приняты, — глухо сказал он. — Значит, спорить поздно. Но помни, госпожа: каждый шаг в сторону от традиции — шаг в сторону от защиты Предвечных.
— Предвечные прекрасно жили без наших договоров, — устало ответила Элия. — Это мы ими всё прикрываем.
Он хотел что‑то возразить, но передумал. Взглянул на меня в последний раз — взглядом, полным немого «я за тобой слежу» — и развернулся к двери.
— Я соберу Совет, — бросил он. — Им надо… познакомиться с новым «помощником».
Дверь грохнула. Мы снова остались вдвоём.
— Это что сейчас было? — спросил я.
— Внутриполитика Дома, — мрачно сказала Элия. — И да. Тебе придётся пройти… собеседование.
— Я не проходил собеседование даже на прошлую работу, — сказал я. — Меня взяли по знакомству.
— Здесь знакомство у тебя только одно, — напомнила она. — Со мной.
Я посмотрел на цепи. На круг. На мокрый камень под ногами. На её усталое лицо.
— Ладно, — сказал я. — Тогда у меня будет просьба.
— Уже? — Она удивилась, но не отшатнулась.
— Это касается и вашей безопасности, — добавил я. — И моей психики.
Она кивнула.
— Сформулируй.
— Если вы собираетесь таскать меня по своим советам и башням, — сказал я, — добейтесь хотя бы того, чтобы мне выдали нормальную одежду.
Я не хочу становиться легендой вашего Дома как «дух в мокрых носках».
Элия моргнула, потом расхохоталась так, что до потолка слетела пыль.
— С этим, дух, — сказала она, вытирая глаза, — я как‑нибудь справлюсь.
И только потом, уже уходя, добавила вполголоса, как будто не мне, а себе:
— Раз уж наш «демон» оказался с чувством юмора, грех не попробовать его спасти.
Глава 2 закончилась на том, что где‑то в глубине Дома, в самом центре этой древней, полусгнившей структуры завибрировала тонкая новая линия.
Договор вступил в силу.
И мир сделал первый, почти незаметный шаг к тому, чтобы стать немного более… договороспособным.