Страница 56 из 78
— Тогда начнём с сегодня, — спокойно отозвался он. — У нас есть храмы для прошлого. Для сегодняшнего — я.
Я коротко пересказал. Договоры. Перегибы. Наше предложение. Их — «забрать всё».
— Понимаю, — кивнул писарь. — Значит, у нас спор о мере. Не о факте зависимости, не о факте долга, а о форме урегулирования.
Он говорил так, будто обсуждал не судьбу людей, а форму налога на вино.
— Дом Нордвальдов предлагает полное вхождение Дома Райхеров в его состав, — ровно проговорил он, записывая. — Дом Райхеров предлагает… — прищурился, — «частичную передачу владений при сохранении статуса меньшего Дома под общим контролем храма и короны».
— Да, — сказала Элия. Голос чуть дрогнул, но она выдержала.
— Храм, — повернулся писарь к белым, — предварительное мнение?
Белый с морщинами у глаз отозвался:
— Храм считает желательным сохранить меньший Дом. Но отмечает, что текущие договоры сильно перекошены в сторону Нордвальдов. Требуется пересмотр.
Писарь кивнул.
— Записано, — сказал. — Дом Нордвальдов?
Младший слегка откинулся на спинку стула.
— Мы считаем, — произнёс он, — что Дом Райхеров сам загнал себя в яму. Мы много лет несли бремя за них. Сейчас логично формализовать то, что и так есть.
Вариант, в котором они сохраняют статус и опорные дома, — создаёт точку нестабильности. Любая будущая трещина — опять пойдёт по ним, а отзовётся у нас.
— То есть вы против их предложения? — уточнил писарь.
— Категорически, — ответил младший. — Либо полное вхождение. Либо мы отказываемся от нынешних договоров и ответственности за эту границу.
Вот это было важно. Не «мы заберём, как хотим». А «либо всё, либо мы уходим».
— Пишешь? — шепнул я Талю.
— Уже, — прошипел он, чернила брызнули.
Храмовый чуть напрягся.
— Дом Нордвальдов, — мягко сказал он, — вы понимаете, что, отказываясь от ответственности за границу, вы ставите под вопрос прежние свои заявления о «защите севера»?
— Понимаю, — ответил младший. — Но мы не будем бесконечно держать на себе тех, кто сам не умеет стоять.
— Позволь, — вмешался я. — Сейчас ты, по сути, шантажируешь и нас, и корону. «Либо мы поглощаем Райхеров, либо граница остаётся дыра».
— Я констатирую, — холодно отозвался он. — Вы не тянете. Мы не обязаны вечно подстраховывать. Мы предлагаем логическое решение.
— А мы предлагаем другое, — парировала бордовая. — Разделить бремя. По правилам. Не по волчьим зубам.
Писарь поднял руку.
— Давайте зафиксируем, — сказал он. —
Вариант, который сейчас лежит на столе:
— А: полное вхождение Дома Райхеров в Дом Нордвальдов, ликвидация статуса меньшего Дома;
— В: частичное перераспределение земель и обязанностей при сохранении Дома Райхеров, совместная ответственность.
Храм склоняется к В. Дом Нордвальдов — к А. Дом Райхеров — к В.
— Корона? — тихо спросила Элия, глядя на него.
Он улыбнулся. Профессиональной улыбкой человека, у которого нет личного мнения.
— Корона выскажет решение позже, — произнёс он. — На основе протокола.
— То есть вас устроит любое, — не выдержал Кари из задних рядов. Я даже не заметил, как он проскользнул в зал.
— Нас устроит то, что уменьшит риски для короны и казны, — честно сказал писарь. — Не больше, не меньше.
— Тогда давай считать риски, — предложил я. — Вслух.
Он чуть удивился. Писари не любят, когда их театр вытаскивают на центральную сцену.
— Хорошо, — медленно произнёс он. — Попробуем.
Это был самый странный кусок «суда».
Я, королевский писарь и Марэн считали.
— Вариант А, — начал я, — отдаёт Дому Нордвальдов весь контроль над севером. Если через пять лет они решат, что им мало… — я развёл руками, — у короны не будет альтернативных точек опоры. Все малые — растворены.
— Вариант В, — подхватил Марэн, — сохраняет меньший Дом, который напрямую обязан и храму, и короне. Это неудобно. Это нужно смотреть. Но это и страховка: если Нордвальды начнут чудить, можно будет надавить через нас.
— При А корона получает плюс стабильности на ближайшие пару лет, — подсчитал вслух писарь. — При В — больше управленческой работы, но и больше рычагов.
А как насчёт денег?
Мастер каменоломни оживился.
— Если они всё заберут, — сказал, кивая на волков, — они же будут и собирать. И отдавать столько, сколько захотят. Вы это знаете.
Если мы останемся, — он стукнул кулаком по столу, — вы хотя бы будете видеть, сколько мы вам сами не досчитали.
Писарь задумчиво повёл пером по полям.
— Ничего себе адвокат из камня, — пробормотал я.
— Я просто семь лет смотрю на их фуры, — отрезал мастер. — И на наши.
— Итого, — подвёл писарь, — риск для казны при полном вхождении… — он делал какие‑то свои пометки, — выше, чем кажется. Слишком много доверия к одному Дому. При сохранении Райхеров риск… — ещё черта, — в нестабильности, но… — пауза, — управляемой.
Он поднял взгляд на младшего Нордвальда:
— Корона не любит, когда кто‑то один держит за горло весь север.
Тот улыбнулся. Но уже иначе. С лёгким оттенком хищной собранности.
— Корона, — тихо сказал он, — не любит, когда кто‑то ставит её перед ультиматумом. Верно?
Писарь пожал плечами.
— Корона любит выбор, — ответил. — А вы сейчас принесли только один.
Вот тут я почувствовал, как Дом чуть‑чуть перевёл дух.
Не спасение. Но первый, тонкий, едва заметный сдвиг.
— Хорошо, — сказал младший. — Если так сильно всем нужен «выбор», давайте нарисуем ещё один.
Он подался вперёд.
— Мы готовы оставить вам, — он кивнул на Лотара, — башню. Имя. Маленький клин земли. Без опорных домов. Без застав. Без тракта. Вы будете Домом по названию. Жить под нашей защитой. Платить нам часть всего. Но принимать никаких решений.
— Дом‑карман, — хрипло усмехнулась бордовая. — Символ. Витрина. Пустая.
— В обмен, — продолжил он, игнорируя, — мы гарантируем, что никто из вас не будет продан. Ни в долги, ни в рабство. Что ваши люди не будут уводиться на наши земли без их согласия. Что наследница останется здесь. При условии, что любой её брак будет согласован с нами.
В зале моргнули сразу несколько человек. Слишком много условий в одном предложении.
— Это и есть ваш «ещё один выбор»? — спросил я. — «Фасад без стен»?
— Это реальный компромисс, — вмешался один из белых. — Лучше, чем полное поглощение.