Страница 11 из 78
— В моём мире за это платят очень неплохо, — ответил я. — И да, — добавил после паузы, — если когда‑нибудь мы найдём способ вернуть меня домой, я захочу им воспользоваться. Это тоже стоит записать в долгосрочных условиях.
Элия резко подняла голову. В её глазах мелькнуло что‑то вроде… благодарности? Облегчения? Она ведь понимала, что связывать кого‑то навечно — тот же самый договор деда, только с другой стороны.
— Дом не даёт обещаний, которые не может исполнить, — жёстко сказала бордовая. — Мы не знаем, можно ли вернуть духа туда, откуда он пришёл.
— Поэтому это и «возможность при наличии», — кивнул я. — Не требование.
Они переглянулись. Совет шуршал мыслями. Хольгер выглядел так, словно я только что предложил позвать на службу сами Нижние.
В конце концов отец поднял руку.
— Довольно, — сказал он. — Мы тратим время, которого у нас мало. Условия такие.
Он стал перечислять, загибая пальцы:
— Первое: дух получает доступ к библиотеке договоров Дома в присутствии доверенного лица.
— Взгляд на Хольгера.
— Второе: он обязан делиться всеми найденными нарушениями или скрытыми угрозами с Советом. Без умолчаний и отсрочек.
— Взгляд на меня.
— Третье: любые изменения в действующих договорах вступают в силу только после одобрения Совета. С отметкой храма.
— Иначе говоря, — тихо уточнил я, — я указываю вам на дыру, предлагаю, чем её залатать, а дальше вы решаете, топиться вам дальше или нет.
— Грубо, но верно, — кивнул военный.
— Четвёртое, — продолжил отец, не оборачиваясь к нему, — Дом признаёт право духа запрашивать сведения, необходимые для работы, в разумных пределах. И, — он на секунду замялся, — допускает возможность расторжения договора по обоюдному согласию. В отдалённой перспективе.
Бордовая резко повернулась к нему:
— Лотар!
— Я не собираюсь повторять ошибок своего отца, — отрезал он. — Если мы держим рядом с Домом силу, которой сами не понимаем, мы обязаны дать ей выход, кроме «умри с нами».
На этих словах по залу прошла рябь‑шёпот. Кто‑то опустил глаза. Кто‑то сжал кулаки под столом. Портреты на стенах смотрели сухо и осуждающе.
Значит, дед ушёл вместе с кем‑то, кого так и не отпустил. Отличный пример того, как не надо.
— Я согласен, — сказал я. — При этих условиях — да. Работаю.
— Мы ещё не проголосовали, — холодно напомнила бордовая.
Отец кивнул:
— Хорошо. Кто за то, чтобы утвердить договор с духом знания в предложенном виде, с озвученными ограничениями?
Руки поднимались неохотно. Сначала военный. Потом один из молодых. Потом второй. После короткой паузы — ещё двое. Бордовая медлила до последнего, потом всё же подняла ладонь на половину высоты, будто это смягчало её участие.
— Против? — спросил отец.
Руки не поднял никто. Даже Хольгер. Он лишь натянуто перекрестился по‑своему и отвернулся.
— Воздержавшиеся?
Тишина.
— Решение принято, — подытожил он. — Дух знания допускается к защите Дома. С этого дня ты… — он снова посмотрел на меня, оценивая, взвешивая, — наш внешний хранитель договора, Договор.
Тонкая линия где‑то у меня под рёбрами дрогнула, потяжелела. По залу, будто по неведомой сети, прошли еле слышные щелчки. Связи переподключались.
Я стоял на границе, но ощущал, как структура Дома подстраивается под новое условие. Словно в нагромождении старых, ржавых труб врезали ещё один клапан.
— Отведи его в библиотеку, — бросил отец через плечо. — И пусть мастер Хольгер подготовит список договоров с Нордвальдами.
— Отец, — тихо вмешалась Элия. — Я… могу присутствовать при разборе?
Он посмотрел на неё дольше, чем требовалось для простого отказа.
— Это будет тяжёлое зрелище, — сказал он наконец. — Ты уверена, что хочешь?
— Если я собираюсь отвечать за Дом, — сказала она, не отводя взгляд, — я не могу прятаться от того, как нас продают.
На миг в его глазах мелькнуло что‑то тёплое. Потом исчезло.
— Хорошо, — кивнул он. — Будешь там. Но если станет… слишком, уйдёшь.
— Не уйду, — упрямо ответила она.
— Уйдёшь, — повторил он таким тоном, что спорить было бессмысленно.
Совет зашуршал бумагами, кто‑то встал, кто‑то потянулся за перьями — повестка поехала дальше. Для Дома призыв духа оказался одной строкой. Для меня — всем.
Когда нас вывели из зала, коридор показался почти уютным.
— Тебе повезло, — заметил Райн, шагая рядом. — Обычно они дольше грызутся.
— У вас тут корпоративная культура, — сказал я. — Чётко регламентированный срач.
Он хмыкнул.
— Тебе всё это… не страшно? — спросила вдруг Элия, не оборачиваясь.
— Чего именно? — уточнил я. — Что пол‑замка мечтает проверить, насколько крепок мой круг? Или что я теперь официально часть вашей системы и, если вы рухнете, полетят и мои связи?
Она чуть замедлила шаг.
— Второе, — сказала она. — Первого ты даже не скрываешь.
Я подумал.
— Страшно, — признал я. — Но когда ты уже шагнул с моста, бояться высоты поздно. Остаётся только смотреть, как красиво летишь, и надеяться, что внизу — вода.
— Или что кто‑то успеет накидать подушек, — пробормотала она.
— Не знаю, как у вас, — сказал я, — а в моём мире тот, кто кидает подушки, ещё и получает по шапке за то, что «балует».
Она усмехнулась:
— Покажешь им, что подушки иногда полезны, — сказала она. — Если выживем.
Библиотека оказалась не просто комнатой с книжками. Высокий зал, три яруса галерей, стеллажи до потолка. Книги, свитки, ящики с табличками. По полу — дорожка и длинные столы с зелёным сукном. Над всем — тусклый свет из стеклянного купола.
Пахло пылью, кожей и вязкой, тяжёлой магией.
У входа нас встретил сухой, как ветка, старик в сюртуке поверх мантии. Волосы в тонкий хвост, на носу — круглые очки.
— Госпожа, — поклонился он. — Мастер Хольгер сообщил, что вы приведёте… — он скосил глаза на меня, — помощника.
— Это дух знания, мастер Таль, — напомнила Элия. — Он будет работать с договорами.
— С нашими? — уточнил Таль тоном, словно я собирался в них вытирать ноги.
— С теми, что касаются Нордвальдов и храма, — уточнила она.
— Храм, — вздохнул Таль. — Они опять… Ладно. — Он махнул рукой. — Проходите. Только постарайтесь не ронять на пол огненные шары и не вызывать при чтении древних ужасов.
— Обещаю, — сказал я. — Я работаю только с уже существующими ужасами.