Страница 27 из 66
— Ключи, — повторил Рейнар тоном, не терпящим возражений.
Стражник пожал плечами, достал тяжёлую связку с полдюжины ржавых ключей и повёл нас в коридор.
Коридор тюремного блока был таким же, как мой, — длинный, каменный, с низкими сводами и редкими факелами на стенах, которые чадили и коптили. Здесь пахло сыростью, плесенью и запустением. Где-то капала вода.
Стражник остановился у массивной двери в нескольких метрах от моей камеры. Дверь была покрыта ржавчиной и паутиной, петли проржавели насквозь.
— Вот, — сказал он, вставляя ключ в замок. — Только вряд ли вы там что-то найдёте. Там уже лет пятьдесят никто не открывал.
Замок заскрипел, застонал, но поддался. Дверь открылась с тяжёлым стоном, едва не сорвавшись с петель.
За ней была камера.
Точно такая же, как моя. Каменный мешок, топчан, табурет, маленькое зарешеченное окошко под потолком. Только здесь всё было покрыто толстым слоем пыли и паутины. Воздух стоял спёртый, тяжёлый.
И никого.
— Я же говорил, — буркнул стражник.
Рейнар вошёл внутрь, осмотрелся. Я за ним.
Пыль на полу была нетронутой. Ровный слой, без единого следа. Никаких признаков жизни. Никаких намёков на то, что здесь кто-то был.
— Агата... — начал Рейнар.
— Подожди, — перебила я.
Я подошла к стене — той самой, которая граничила с моей камерой. Приложила руку. Холодный камень. Ни щели, ни намёка на проход. Та же стена, что и везде.
— Корнелий, — мысленно позвала я. — Где он?
— Не знаю, — растерянно ответил лич. — Я ничего не чувствую. Но голос был. Я слышал.
— Может, мне показалось? — спросила я. — Может, это был сон?
— Не показалось, — твёрдо сказал Корнелий. — Я тоже слышал. И стук слышал. Он там. Просто мы не туда смотрим.
Я опустила глаза в пол.
И вдруг заметила кое-что странное.
Пыль. Она лежала ровным слоем по всей камере. Но у стены, прямо у моих ног, пыль была сдвинута. Чуть-чуть, едва заметно. Будто кто-то провёл по полу тканью или волочил что-то лёгкое.
— Рейнар, — позвала я, указывая на пол. — Смотри.
Он подошёл, присел на корточки.
— Следы, — сказал он тихо. — Свежие. Очень свежие.
— Здесь кто-то был. Недавно.
— Но камера заперта, — возразил стражник, который всё ещё торчал в дверях. — Ключи только у нас.
— Значит, есть другой вход, — сказал Рейнар.
Он встал и начал внимательно осматривать стены. Я присоединилась.
Мы прошлись по всему периметру, простучали каждый камень. Ничего.
— Бесполезно, — выдохнула я. — Здесь нет...
И тут я заметила.
В углу, за топчаном, который был придвинут вплотную к стене. Если отодвинуть...
— Помоги, — сказала я Рейнару.
Вдвоём мы сдвинули тяжёлый деревянный топчан. Под ним, в полу, был люк.
Маленький, квадратный, с едва заметной щелью по краям.
— Твою ж... — выдохнула я.
Рейнар присел, провёл пальцем по краю.
— Тайный ход, — сказал он. — Старая работа. Очень старая.
— Откуда он ведёт?
— Скорее всего, в ту самую скрытую камеру.
Он попытался поддеть крышку — бесполезно. Люк не поддавался.
— Нужен рычаг, — сказал он. — Или магия.
— Твоя магия?
— Попробую.
Он положил руку на люк, закрыл глаза. Я видела, как напряглись мышцы на его лице. Секунда, другая...
Люк щёлкнул и приоткрылся.
Рейнар поддел его пальцами и откинул крышку.
Внизу была темнота. Глубокая, холодная, пахнущая сыростью и чем-то ещё — чем-то, от чего у меня по коже побежали мурашки.
— Там кто-то есть, — прошептала я.
— Я знаю, — ответил Рейнар. — Я чувствую. Слабый, едва живой, но есть.
— Лезем?
— Я первый.
Он взял факел у стражника и полез вниз.
Я — за ним.
Люк вёл в узкий лаз, вырубленный прямо в скале. Стены здесь были гладкими, будто отполированными, и на них виднелись те же символы, что и в подвале.
— Те же письмена, — заметила я.
— Да, — кивнул Рейнар. — Это одна система. Подземелья тянутся под всей академией.
Мы прошли метров десять. Лаз расширился и вывел нас в небольшое помещение.
Это была камера. Ещё меньше, чем моя. Ни окон, ни дверей, только лаз, через который мы пришли.
В углу, на куче прогнившей соломы, лежал человек.
Я подбежала к нему.
Живой. Дышит. Слабый пульс, но есть.
Он был страшен. Кожа обтягивала кости, волосы свалялись в колтуны, одежда превратилась в лохмотья. На руках и ногах — следы от верёвок, глубокие, застарелые.
— Рейнар, — позвала я. — Помоги вынести.
Рейнар подошёл, легко поднял человека на руки.
— Лёгкий, как перо, — сказал он мрачно. — Сколько же он здесь просидел...
Мы пошли обратно.
Когда мы выбрались в основную камеру, стражники ахнули.
— Боги святые... — выдохнул один. — Откуда он?
— Потом, — отрезал Рейнар. — Несите воду, еду, позовите лекаря.
Человека положили на топчан. Я присела рядом, профессиональным взглядом оценивая состояние.
— Истощение, — сказала я. — Сильное. Обезвоживание. Следы от пут — его держали связанным долгое время. Но кости целы, внутренних повреждений не вижу. Если начать кормить и поить аккуратно, выживет.
Рейнар стоял рядом, смотрел на спасённого.
— Кто ты? — спросил он тихо.
Человек не отвечал. Он был без сознания.
Я взяла его руку, чтобы проверить пульс, и вдруг заметила кое-что странное.
На запястье, чуть выше следов от верёвок, была татуировка. Старая, выцветшая, но различимая: дракон, обвивающий меч.
— Рейнар, — позвала я. — Посмотри.
Он наклонился. И побледнел.
— Это знак тайной канцелярии, — сказал он глухо. — Такие татуировки делали стражам пятьсот лет назад.
— Пятьсот лет? — переспросила я. — Но люди столько не живут.
— Не живут, — согласился Рейнар. — Если только...
Он не договорил.
— Корнелий, — мысленно позвала я. — Ты видишь?
— Вижу, — ответил лич. Голос его дрожал. — Я знаю эту татуировку. Это один из стражников, которые меня охраняли. Я помню его лицо. Он приносил мне еду. Иногда разговаривал со мной. Жалел.
— Но это было пятьсот лет назад!
— Я знаю.
Я посмотрела на человека, потом на Рейнара.
— Если он жив столько лет, значит, здесь замешана магия. Сильная магия.