Страница 92 из 97
Глава 55
Князь Велимир Северский
Служба стала тем, что теперь составляло жизнь Велимира. Он уже вскрыл целую разбойную
схему, арестовав стольного дворянина Безобразова.
Из этого прощелыги вытряхнули и похищения, и незаконные захваты, включающие в себя
убийства, вымогательства, и даже торговлю запрещёнными в империи веществами,
артефактами и оружием.
После чего прошла цепь громких арестов. Каждый раз, князь поражался тому, чего не
хватает тем, у кого с рождения всё есть, и деньги, и происхождение.
Но, каждый раз вспоминая своего отца и брата, которым не нравились те реформы, что
начал проводить только вступивший в то время на престол Берислав, князь думал, что
«судить других легко, попробуй сам остаться безгрешным».
И снова, и снова с головой бросался он в расследования, видя для себя в них
искупление вины, кою полагал единственно своею.
Но раскрытие дела и чистка, проведенная после, всего этого оказалось недостаточным,
чтобы заслужить прощение императора, и Велимир понял, что вернуться в строй
по-настоящему, и снова возглавить тайную службу ему уже не придётся никогда.
Император так и не встретился с ним лично.
Это угнетало мужчину, и теперь его наваждением стало вернуть себе былое расположение
императора и сделать предложение Юленьке, чтобы она не думала, что он делает ей
предложение исключительно потому, что всё потерял.
И каждый день, как он считал, приближал его к этому.
Но оставалось ещё одно — Доброслава. Он уже и слюнявого Лещинского приводил в
антимагическую камеру, чтобы тот снял с Доброславы побрякушки, но тот только плакал,
забившись в угол, и прятал руки в подмышки.
Кончилось дело тем, что главный враг Российской империи обмочил штаны и Северский
понял, что, скорее всего, жить Доброславе в этой камере до тех пор, пока он не
притащит кого-то из рода болотных драконов.
А ещё он стал замечать, что Доброслава начала стареть. И морщины появились, и седина
в волосах, и кашель нехороший, и осознал князь, что скоро необходимость держать
Доброславу в камере пропадёт, потому что камера эта превратится в склеп. Судя по
всему, подпитывались артефакты жизненной силой носителя, если он не принадлежал роду
Лещинских.
И не в силах смотреть в помертвевшие от горя глаза вдовы его брата, уехал Велимир в
Шляхтинское княжество, чтобы найти там того, кто сможет снять артефакты с непутёвой
племянницы.
* * *
Князь уже второй день сидел в гостинице в Кракове. Надо было возвращаться в Россию,
но возвращаться ему было не с чем. Лещинские заявили, что все родовые, в том числе и
свадебные драгоценности-артефакты на месте, и они не собираются никуда выезжать из
Шляхетского княжества.
Велимир собирался выкрасть одного из Лещинских. К его большому сожалению, это был
великий князь польский, больше ни у одного из рода болотных драконов не осталось
достаточно силы, чтобы деактивировать артефакты.
Велимир решил, что раз он более не официальное лицо, то ему позволено больше, и не
собирался позволять племяннице умирать только потому, что шляхте захотелось.
И в этот самый момент у него загорелся переговорный артефакт, про который знали
только двое: император и Аглая.
* * *
Юленька
— Красивая ты какая, Юленька, — слова тётушки настроения мне не добавили.
Я стояла перед зеркалом и в нём отражалась стройная красивая брюнетка, с грустным
лицом.
Свадебное платье было шикарным, его пришлось делать настоящим, а не просто взять
любое. Мне, как вдове, выходящей замуж, полагалось гладкое платье с длинным шлейфом,
сшитое из чёрного шёлкового бархата, с обязательным чёрным же кружевом.
И всё мне казалось, что это не брак у меня, а какие-то похороны.
Но иначе бы газетчики, от которых всё равно не избавишься ни за что бы не поверили в
то, что Юлия Павловна Завадская, богатая вдова с подпорченной репутацией и
обедневший, но всё же относящийся к аристократическому роду Радослав Лужин
решительно по большой любви женятся.
Вся столица знала, что род Лужиных преследуют неудачи, сначала отец Лужина проиграл
всё состояние, а потом и сын по его стопам пошёл. Постаревшая раньше времени мать
Радослава уже не знала каким богам молиться, чтобы сыночка на путь истинный
наставить.
К сожалению, Лужина на путь истинный мог наставить только человек, которого он бы
боялся и уважал. Потому что Радослав и сам мечтал остановиться, но пагубная страсть
к игре всегда оказывалась сильнее совести.
Хорошо, что гонорар Лужина за женитьбу был определён в договоре, где также было
прописано, что играть в игорных заведениях ему запрещено.
Договор был тайным, клятва магическая была взята как с Лужина, так и с адвоката.
Никто не знал, что стоит за этим внезапно возникшим сватовством и моим положительным
ответом.
Даже Семён Лесков, определивший соглядатая для будущего «супруга» хозяйки, каждый раз
удивлялся, что Лужин раз за разом пытается проникнуть в игорный дом, а у него не
выходит. И Семён недоумевал: «Зачем Юлия Павловна выходит замуж за этого дурачка?»
За час до венчания ко мне приехала Агриппина. Вид у неё был мрачный и решительный,
как будто бы она не на свадьбу собиралась, а на битву.
— Юленька, я тут подумала, не надо этого делать, — неожиданно серьёзным тоном заявила
Агриппина.
Я с удивлением на неё взглянула. Вроде бы мы уже накануне всё обговорили. Знает же,
что мне и так непросто.
— Ну, куда ты его потом денешь?
— Кого? — я и вправду не поняла о чём она говорит.
— Мужа, — удивлённо ответила Агриппина.
— А что не так?
— Ох, — Агриппина вздохнула с таким видом, что стало понятно, что жизни я не знаю. —
Тебе же придётся мужа водить на приёмы, на всякие мероприятия, а тебе вон уже и
орден тоже дадут, потому, как патента-то твоя.
Я оглянулась на тётушку, та заинтересованно вслушивалась.
— И что не так? — мне виделось, что для таких целей Лужин как раз весьма подходит.
Если его приодеть, да убрать с лица это вечно виноватое выражение, то вполне будет
выглядеть достойно.
— Всё не так, — резко заявила Агриппина, — все знают кто такой Лужин, и будут на тебя
с жалостью смотреть.