Страница 91 из 97
Глава 54
К ужину приехала Агриппина, мы с ней дня три не виделись, из-за того, что был конец
недели и Агриппина выгуливала свои новые наряды по приёмам.
Приезжая к нам Агриппина рассказывала новости светской жизни, и мы, а особенно
тётушка любили эти рассказы. Я за то, как просто и чётко Агриппина подмечает главное
в людях, а тётушка… а тётушка просто любила всё, что можно было потом кому-то
рассказать.
— Юленька, я вчера была во дворце на приёме, — начала Агриппина.
И мне сразу показалось, что она с одной стороны хочет, а, с другой стороны
сомневается, говорить, что там было или нет.
— Там обсуждали Велимира Северского — всё же сообщила Агриппина.
Посмотрела на нас с тёткой:
— Давно о нём не говорили, с того самого дня именин императрицы.
Тётушка ахнула:
— Это что же выходит, что это вдруг о нём во дворце начали говорить. Неужто сам был?
— Самого не было, уехал он в Шляхту с заданием, но по секрету все начали говорить,
что вроде как император решил его простить. Правда, есть условие.
— Какое?
— Вроде как за него датская принцесса просила. И, если он на ней женится, то обещала
его увезти, чтобы дети его за границею были, а не в империи, значит.
«Дети…», — подумала я, почувствовав, что комната вокруг меня кружится, и никак не
желает останавливаться.
Пришла я в себя лёжа на диване. Рядом сидела тётушка и обмахивала меня китайским
веером. И где она его только взяла. А потом я вспомнила.
Агриппина сегодня была одета в новое платье, такие платья мы делали из нашего шёлка,
того самого с броневой нитью. Платье было сделано под «китайский манер», с высоким
воротничком-стоечкой, с крупными красными маками.
И под него аксессуаром шёл веер в китайском стиле. А такая модель очень, шла
Агриппине, подчёркивая её статность.
— Юленька, а что ты молчишь, уже не заболела ли? — взволнованно спросила Агриппина.
— Беременна я, — сказала и полегчало.
Лицо Агриппины вытянулось:
— Как беременна? От кого?
Я молча посмотрела на неё.
— Да ты что! — на круглом лице Агриппины появилось страдальческое выражение, — Неужто
похитители тебя снасильничали?
— Нет, конечно! — возмутилась я.
— Ты их? — сделала неверный вывод Агриппина.
Теперь настала очередь тётушки возмущаться и махать руками.
И, наконец, до Агриппины дошло.
— Вот же гад! Князь Северский, да? Соблазнил, да бросил! Ух, я ему сейчас — вот прямо
сейчас же поеду и разберусь!
Она вырвала из рук тётушки свой китайский веер и, размахивая им, словно катаной,
широкими шагами понеслась к выходу.
— Агриппина, стой! — крикнула я. — Сядь.
Агриппина села.
— Не надо к Северскому, — сказала я, — пусть всё будет, как будет.
Но в ней включился предприниматель.
— Что ж теперь делать-то, Юленька, не простят нам.
Да я и сама понимала, что по репутации нашего дела этот ребёнок нанесёт
сокрушительный удар. Не те пока времена, чтобы можно было без мужа рожать.
Какое-то время мы все молчали, было слышно только как скрипят «косточки» китайского
веера.
— Муж нужен, — произнесла очевидную вещь Агриппина.
— К Северскому не пойду, — сказала я, чувствуя, что внутри всё восстаёт против того,
чтобы навязываться ему с ребёнком. — Я не хочу даже представлять, каким будет его
лицо и, что он мне скажет. Ему сейчас и так несладко, то императора ублажает, то с
принцессой разбирается. А тут я с ребёнком.
Я взглянула в недоумённые лица Агриппины и тётушки, и добавила:
— Я в такой роли никогда не была и не буду. Лучше я себе другого мужа найду.
И тут Агриппина нахмурилась:
— Ты, Юленька, может не знаешь, но сложность-то вот в чём, ребёнок ведь у тебя
дракон. Поэтому здесь не просто муж нужен, а драконьего рода.
— А что не может у меня человек родиться? — спросила я, рассчитывая на пятьдесят
процентов вероятности.
— Не может! Даже полукровок не бывает, — отрезала Агриппина. — Ежели отец дракон, то
и ребёнок дракон. Тебе нужен муж-дракон, чтобы не объяснять потом, почему в семье
людей, дракон растёт.
И я приуныла: Голицын спрятался, огурцы выращивает, да и вряд и кто-то из драконов
согласится чужой грех прикрывать.
И тут меня как молнией ударило.
— Есть у нас такой дракон, — сказала я.
— Где?! — тётушка с Агриппиной даже наклонились поближе ко мне.
* * *
На следующее утро с букетиком цветов, явно сорванных с городской клумбы, в двери
моего особняка постучал Радослав Лужин. Камзольчик на нём был потёртый, кое-где даже
зашитый. А вслед за ним приехал мой законник, привёз с собой бумаги с магической
печатью.
Управились мы с договором за пару часов.
Свадебную церемонию назначили на ближайшие выходные, в старом храме в Сокольниках.
Храм бы маленький, прихожан там было немного. Решили, что обвенчаемся по-быстрому и
каждый получит то, что ему надо.
Лужин деньги, а я статус замужней дамы.