Страница 75 из 97
Глава 45
Юленька
Из салона мы с Агриппиной практически сбежали. В полном изумлении сели в карету, и
уже там внутри дружно расхохотались. Видимо, так выходило напряжение.
— Ты знала, что это родственница Северского? — спросила я.
— Нет, — честно ответила Агриппина. — Я же редко куда выхожу. А судя по возрасту, это
его племянница.
Тут Агриппина напряглась и приуныла:
— Вот незадача какая вышла… А ведь у него она единственная, любимая, я узнавала, он
очень трепетно к семье относится. Так получается, я его любимой племяннице бока
намяла?
— Ну, знаешь, — сказала я ободряюще, — ты ей за дело бока намяла.
— А ну как она дяде пожалуется? — всё так же расстроенно произнесла Агриппина.
— Пожалуется, конечно, — кивнула я. — Да ещё попытается всё перевернуть с ног на
голову.
Я таких людей знаю, во-первых, у них всегда кто-то во всём виноват, во-вторых, они
сами всегда в белом остаются, и в-третьих, никогда не признают своей вины, что бы
они ни сделали.
Мне почему-то тоже стало тоскливо на душе. Учитывая, как мы расстались с
князем… Хотя, может, оно и к лучшему. Очень надо мне таких родственников иметь.
— Но зато князь хорош, — вздохнула Агриппина. — А ты мне обещала рассказать, что она
там кричала про то, что ты за убийство Вадизара ответишь? Вроде бы прошла
информация, что убийцу нашли.
— Да я и сама удивилась, Агриппина. Мне же лично князь Северский сказал, что дело моё
закрыто, потому как убийца найден.
— Да только вот имя-то нам так и не объявили.
— Ну, может быть, ещё пока следствие идёт.
Агриппина подвезла меня к дому, а сама поехала к себе.
День клонился к вечеру. Я устала, всё-таки подготовка к балу, да ещё с такими
приключениями, дело не менее хлопотное, чем подготовка к открытию фабрики.
Но когда я выходила из кареты, то не заметила, что на противоположной стороне улицы
за мной пристально наблюдали.
* * *
Князь Велимир Северский
«Ну что за невыносимая женщина!» — думал князь, постоянно возвращаясь мыслями к
Юленьке. Зачем ей понадобилось на именины к императрице?
Да ещё с таким характером? Почему она никак не может принять, что ей от него никуда
не деться? Он всё равно её добьётся.
А к императрице он как раз и собирался, на семейный ужин. Приём по случаю именин
должен был состоятся через пару дней, а вот скромный семейный ужин назначили сразу
по приезду племянницы Доброгневы Фёдоровны.
Настроение у Велимира было отвратительным. Он чувствовал, как на его шее затягивается
петля.
Намедни встретил во дворце старшую фрейлину императрицы, которая, загадочно
улыбнувшись, сообщила ему, что у Доброгневы Фёдоровны на него большие планы, в связи
с чем у её императорского величества настроение в последние дни весьма хорошее, и
все фрейлины за это князю благодарны.
Вспомнил, что последний раз, когда у Доброгневы Фёдоровны было хорошее настроение,
она генерала Карякина женила. Говорят, он до сих пор прийти в себя не может, хотя
прошло уже несколько лет. Получил на свадьбу в подарок провинцию — и теперь пьёт там
с утра до вечера, не в силах пережить свалившееся на него счастье.
Вот и князь Северский побаивался, что тоже не сможет пережить того
счастья, которое для него Доброгнева Фёдоровна запланировала.
* * *
Придя на ужин в императорскую резиденцию, князь первым делом зашёл к императору. Тот,
как обычно, прятался от супруги в кабинете, изображая — а может быть, и вправду
занимаясь — важными государственными делами.
Но когда Велимир зашёл в кабинет, его императорское величество вздрогнул и одним
движением смахнул со стола в открытый ящик какие-то карточки, которые рассматривал
до его прихода.
— Велимир, это ты! Я думал, Доброгнева Фёдоровна пришла. Заходи, заходи, ты рано,
ужин только через полчаса.
— Да вот решил подъехать пораньше, с вами переговорить, — сказал Велимир.
Лицо императора стало виноватым:
— Если ты про сегодняшнее знакомство, то извини. Ничем тебе помочь не могу, сам
понимаешь, императрица у нас женщина деятельная, и если уж решила кому-нибудь
счастье организовать, то обязательно организует.
С одной стороны, князь Северский знал, что император старается наперекор супруге не
идти. А с другой, ему было важно понять реакцию государя на случай, если он, князь,
всё же откажется от того счастья, что ему императрица решила устроить.
— Берислав Аниславович, а ежели я всё же откажусь?
Император тяжело вздохнул:
— Опала будет.
Князь Северский вдруг представил себе: он в опале, в дальнем имении, вокруг поля
зелёные, речка, лесок, качели — а на них Юленька…
И, видать, на лице у него отразилось что-то такое блаженное, что император сам в лице
переменился и строго произнёс:
— Но-но! Ещё не хватало, чтобы глава службы безопасности в опалу мечтал попасть! В
общем, так, ты уж постарайся Доброгневу Фёдоровну не гневить. Прямо от помолвки не
отказывайся, но попроси дать тебе время.
Император вздохнул тяжело, видно, что-то своё вспомнил, и добавил:
— А то, я тебя знаю, ты бабе улыбнёшься сегодня, а она завтра во всеуслышание
помолвку объявит. И уже никуда не отвертишься, а не то международный скандал
организуют. Поэтому будь сегодня осторожнее. И это, проси отсрочку.
* * *
Узкий круг для императорской семьи подразумевал примерно пятнадцать человек. Всех их
князь Северский хорошо знал, и на каждого у него было досье. И те, кто здесь сидел,
об этом тоже знали.
Но вот двери открылись, и все обернулись, глядя, как в зал вплывает её императорское
величество Доброгнева Фёдоровна. А рядом с ней — невысокая, со светлыми волосами,
светлыми бровями и прозрачно-ледяными голубыми глазами плотного телосложения девица
в светло-голубом платье, которое практически сливалось с её белой фарфоровой кожей.
Никто, конечно, и не ожидал яркой красоты от принцесс северных. Все они были одной
масти, но отличались высокой плодовитостью и неприятным характером, который нынче
принято было называть «куртуазным».
Игра «ожени князя Северского» началась.
Посадили его рядом с принцессой Драгомирой. Князь не мог понять: раздражает она его