Страница 68 из 97
Глава 40
Князь Велимир Северский
— Ваше императорское величество, вот некстати сейчас эти смотрины, ей-богу. — Князь
мог позволить себе некоторую фамильярность, совсем чуть-чуть, особенно когда
император его приглашал не в рабочий кабинет, а так, чайку попить, в одной из
многочисленных гостиных дворца.
— Поверь мне, давно и счастливо женатому мужчине, Велимир, смотрины всегда
некстати, — наставительно произнёс император, и, помолчав пару мгновений, добавил, —
но, если ты их пропустишь, то вся жизнь твоя может покатиться под откос.
Император взглянул на князя, к которому относился, как к собственному сыну:
— Это сейчас тебе кажется, что женщина в доме, это досадное неудобство, но пройдёт
несколько лет, и ты будешь жалеть, что так думал.
— Но, ваше императорское величество, я же не про то, — Велимир понимал, что нельзя не
сказать императору про готовящееся покушение, но император не давал ему и слова
вставить вот и сейчас на его возражение сразу в лице поменялся и строгим голосом
произнёс:
— А я про то, и вообще Велимир, хватит уже. Знаю, что зачастил ты к некоей вдове, но
изволь женится во благо Отечества. А союз с Западной Европой нам нужен, поскольку с
Центральной у нас точно договориться не получится.
У князя Северского было несколько иное мнение. Он считал, что договорится ни с какой
Европой не получится, ни с центральной, ни с Западной, ни уже тем более с Восточной.
Но понимал откуда «ветер дует», Доброгнева Фёдоровна сама была происхождения
датского, и всё ей хотелось, чтобы её бывшая Родина, с нынешней задружилась.
Так и хотелось Велимиру сказать императрице: «На карту взгляните, ваше императорское
величество. И вам сразу всё станет ясно.»
Какая может быть дружба между окуньком и китом? У окунька всегда будет впечатление,
что его обидеть хотят, а и страх быть раздавленным, пусть даже и случайно никуда не
денется. Особенно, если окунёк — рыбка хищная, и привык других рыбок кушать, а здесь
ситуация, что ни съесть, ни командовать не получится.
Вот и откуда любви то большой взяться. Тут хоть пятерых князей ожени на пятерых
принцессах.
А вот про вдову император откуда знает.
— Ну не смотри на меня так, Велимир, мне положено про своих ближних всё знать.
— И кто же обо мне позаботился, ваше императорское величество?
Император сначала не хотел говорить, но потом, не увидев в этом ничего дурного всё же
сообщил:
— Да, племяшка твоя написала мне, что волнуется, и даже имя указала. Говорит, что эта
любовница её убитого жениха.
Велимир еле сдержался, чтобы не выругаться: «Доброслава! Ну девчонка, держись ещё я
кому-то позволял в свою личную жизнь влезать!»
Но вслух ничего не сказал, и выражение лица не поменял. Но императора было не
провести:
— Ты, Велимир, давай без претензий к Доброславе, я тебе не для того рассказал.
Пришлось князю пообещать, что наказывать племянницу он не будет.
Но и другое пообещал, что на смотрины придёт обязательно, а смотрины состоятся за
день до бала, в честь именин императрицы.
Князь Велимир про подозрения свои о готовящемся покушении на императора всё же
рассказал, и попросил императора о возможности увидеть подготовленные приглашения,
чтобы проверить всех до начала бала.
А в голове вновь возникла Юленька, и слова доктора, который ей якобы с драконами
общаться запретил, те, что он допросе сказал, князь вспомнил: «Сама попросила…»
Возникло желание пойти и проверить на вкус, почему она попросила? Боится? Или не
любит.
«Любит,» — внезапно возникло в голове, — «но проверить надо». И внутри у князя что-то
сладко сжалось при мысли о том, как он будет проверять эту хитрую бестию.
И задумавшись, князь не заметил виноватого взгляда императора, который простившись с
главой службы безопасности, поспешил в покои императрицы.
* * *
Покои императора и императрицы
— Ну как всё прошло, Берислав? — спросила императрица, Доброгнева Фёдоровна, — что он
ответил?
— Хорошо прошло, — буркнул император, отчего-то весьма недовольный. — Он нас не
простит.
— Он нас ещё благодарить будет, — улыбнулась императрица, — самую красивую принцессу
ему сосватали. Натуральную блондинку.
— А вдруг он брюнеток любит? — проворчал император, которому не нравилось, что они с
императрицей решили «карту Северского» разыграть вслепую.
— Все мужчины любят блондинок, а другим просто не повезло, — уверенным тоном, не
подразумевающим возражений, ответила Доброгнева Фёдоровна и убрала платиновую прядь
с лица, заправив за ухо.
* * *
Юленька
В общем, заговорщицы мои, в лице тётушки и Агриппины, полностью повинились, и я их
простила. Как говорила героиня одного из моих любимых фильмов: «В любви, как и на
войне, каждый сам за себя».
Именно поэтому не могла я Агриппину винить, очень уж ей за Велимира Северского замуж
хотелось. И, как я только об этом подумала меня и озарило.
Я поняла, что надо сделать, чтобы на бал в честь именин императрицы попасть.
Всё оказалось более чем просто. Надо было изготовить подарок. А что я могла
изготовить такого, чего не было у императрицы? Конечно же ткань специального
орнамента.
— Агриппина, знаю я, что с тебя попросить за обман.
— Говори, Юленька, — опустила голову Агриппина, и тяжко вздохнула.
— Возьми меня с собой на бал по случаю именин императрицы. — сказала я, — мне очень
надобно.
Агриппина жалостливо на меня посмотрела, я прямо себя Золушкой почувствовала:
— Юленька, приглашения все рассылаются именные, и магически заговорённые, подделать
нельзя.
Это был неприятный момент, и, видимо, мысль эта отразилась у меня на лице, и
Агриппина пообещала узнать, что можно сделать.
А я снова задумалась, и поняла, что у меня опять без князя Северского не получится.
Чтобы его спасти я должна в этот день быть там, рядом с ним. А чтобы туда попасть, я
должна с ним договориться. И ещё неизвестно, что сложнее.
А поскольку диагноз мой «отменили», то я приказала, чтобы карету готовили.
К князю поеду.