Страница 65 из 97
— Дык я … так он … он сказал, что документы вам привёз, я подумал, что по фабрике. А
вы ж с Никифором там сидели, вот я и пустил.
Я вздохнула:
— Пойдём.
Семён зашёл в кабинет, я за ним, мы оба уставились на Голицына, лежащего на моём
ковре. Семён молчал, и поэтому я спросила:
— Что думаешь?
— Думаю, как бы так тело вывезти и закопать, чтобы никто не заметил, — на полном
серьёзе прозвучало от Семёна.
Теперь настала моя очередь смотреть на него сначала с удивлением, а потом с
укоризной:
— Семён! Как ты мог так обо мне подумать.
Но по выражению лица Семёна я поняла, что он именно так обо мне думает.
Семён вызвал самых надёжных своих охранников, тех, кто точно потом языком трепать не
пойдёт, что от хозяйки дохлых драконов выносят. И они, подхватив князя Голицына за
руки и за ноги понесли его в сторону гостиной, где его можно было бы хотя бы на
диван положить.
И в этот самый момент пришла тётка.
— Юленька? Эт-то что? — спросила она слабым голосом.
А я подумала: «Ну вот и тётка туда же».
Решила пошутить:
— А это, Пелагея Семёновна, видать обратный процесс пошёл, теперь не мне рядом с
драконами находиться вредно, а им со мной.
И ведь ни слова неправды не сказала, вспомнила я последнее, что произнёс Голицын.
«Силища». Любопытно, это он про меня?
В общем, Голицын пришёл в себя через три часа, снова долго извинялся, и пообещал
закрыть свою заявку.
А мне так уже хотелось выставить его из дома, что пообещала ему ещё один разговор:
— Как закроете, приходите, поговорим.
И спокойно вздохнула, когда он наконец-то откланялся.
* * *
Велимир Северский
У Велимира было отвратительное настроение. Во-первых, помолвка. То, что начиналось,
как «присмотришься» во время разговора с императором, вдруг превратилось в газетные
публикации о том, что князю Северскому невесту заграничную везут.
Во-вторых, вдова Завадская.
Князь получил донесение, что вдова, которой доктор запретил общаться с драконами,
недавно заезжала с визитом в гнездо князей Голицыных, а вчера, к ней в особняк с
цветами и пирожными из самой дорогой столичной кондитерской приезжал младший князь
Голицын. Неженатый.
И провёл в её особняке несколько часов, после чего уехал. А физиономия у него была
«блаженная». Так и было написано в рапорте, и князю очень хотелось узнать, что это
за блаженная физиономия, это она от какого слова — «Блаженство» или «блажь»?
И у князя возник вопрос, и отдал он указание разыскать доктора, поставившего диагноз
вдове, и к нему в ведомство привезти.
А в-третьих, племяшка его. Князь Северский всё был готов отдать за семью, но он
дураком-то не был, всё же госбезопасность абы кому не доверят. И всё почувствовал,
и, что слёзы у племяшки были «крокодильи» не настоящие, и эмоции она чётко
контролировала, но что самое неприятное, так это её новая любовь.
Из рода Лещинских, болотных драконов. Род этот извечно с врагами империи связывался,
да и в их семье почитай в каждом поколении был кто-то, кто так и норовил Российской
империи досадить. Правда никогда у них не получалось, но попыток Лещинские не
оставляли.
И князь собирался с ними разобраться, пока до серьезного в отношениях с его
племянницей не добрались. А то ведь придётся главе безопасности империи внучатых
племянников сиротами оставить. Так что больше ничего пускать на самотёк князь
Северский не собирался.