Страница 31 из 97
Тётка вдруг поняла, что её куда-то не туда понесло и продолжать не стала. Я
укоризненно на неё посмотрела.
— Велимир Владиславович, — сказала я, — да не слушайте вы нас, болтушек.
Чашечку чая я допила, маленькое пирожное песочное съела.
— Я готова ехать.
Князь Северский настолько быстро подскочил из-за стола и попрощался с тётушкой, что
стало ясно, что князь Велимир Северский пока не готов обсуждать матримониальные
планы Агриппины.
* * *
Когда мы вышли из дома, я хотела приказать заложить свою коляску, но князь Северский
сказал, что у него экипаж. Я удивилась, что, когда приехала, его не увидела, а он,
оказывается, стоял во дворе. Просто я, видимо, в своих мыслях была и не заметила,
быстро пройдя в дом.
Экипаж у князя был закрытый, и я запоздало подумала, что надо было бы тётку с собой
взять, а взяла с собой только охрану.
Так и оказались мы с князем вдвоём в полумраке экипажа… Князь сидел напротив и
сверлил меня глазами. А в глазах его было странное свечение, которое с каждой
секундой разгоралось. Я смотрела в эти глаза, понимая, что тону. Вдыхала запах
дерева, кожи, хвои, цитруса, табака…
Очнулась я уже когда лицо князя Северского было прямо перед моим, и я уже чувствовала
его дыхание. Отпрянула, облокотилась на спинку экипажа, сбрасывая наваждение, и
заметила, что на лице у князя появилось разочарование.
«Вот гад, — подумала я. — Он что, меня гипнотизирует?»
— Ваше сиятельство, — сказала вслух, — а это что сейчас было?
— А что было? — спросил этот совратитель вдов. — Ничего не было.
И я бы ему устроила кузькину мать, если бы в этот момент экипаж не
остановился, и дверца не открылась.
Князь спрыгнул и протянул мне руку. У меня даже возникло желание не принимать эту
руку, но я вдруг поняла, что сама точно не смогу спуститься, и порадовалась, что на
руке у меня была перчатка.
* * *
Судя по тому, как быстро мы приехали, дом, в котором жил Вадизар Пореченский,
располагался в центре, недалеко от особняка Юленьки.
Дом был красивый с барельефами. Полуобнажённые кариатиды держали балкончики,
украшавшие фасад.
«Странный выбор дома для мачо Пореченского», — подумала я.
Сам дом был песочного цвета, а вот входная группа — большие тяжёлые даже на вид двери
— были сделаны из какого-то металла и отделаны тёмным деревом. Смотрелось красиво.
На дверях стоял швейцар, который увидев меня, кивнул — и я поняла, что Юленька в
этом доме бывала.
— Добрый вечер, Юлия Павловна, — сказал он.
А я даже не знала, как его зовут. Попыталась обратиться к памяти Юленьки,
но там насчёт этого была большая дыра.
— Нам надобно в квартиру попасть, милейший, — сказала я ему. — Кто нас проводит?
— Я сейчас и провожу.
Я вздохнула, потому что не помнила, ни на каком этаже эта квартира была,
ни какой у неё был номер.
Квартира оказалась на третьем этаже. Когда мы подошли к квартире, возле неё стоял
жандарм, из чего я сделала вывод, что квартира пока не сдаётся, и никем не
снимается.
Князь Северский, обернувшись, на меня взглянул и сказал, будто бы прочитав мои мысли:
— Да, пока в интересах следствия квартира нами опечатана.
В моём представлении «опечатано» представлялось как бумажка с печатью, наклеенная на
стык дверей. Но здесь всё было иначе, на двери красовался некий символ, изображавший
двуглавого орла с разящим мечом в лапах. К этому символу князь Северский приложил
ладонь, и из-под ладони появилось свечение, а после характерный щелчок указал на то,
что дверь открыта.
Князь распахнул дверь.
А мне вдруг стало страшно. Я не знала даже почему, страх был необоснованный.
Но я смотрела в тёмный коридор и боялась туда заходить.