Страница 30 из 97
Глава 18
Вернулась я из гильдии домой, зашла в дом, а там Миколка, слуга-посыльный, стоит в
дверях дворецкого изображает (большой-то штат я не нанимала), вот только стоит
как-то странно, словно его заморозили, а глаза выпучились, будто, оттого что давно
стоит, и ему уже куда-то очень хочется, а двинуться не может.
Я обернулась, посмотрела — вроде охрана на входе, всё нормально. Семён-то Лесков сам
со мной ездил. И у него, глядя на Миколку, на лице выражение настороженности
появилось.
— Микола, — задал Семён вопрос, — что-то случилось?
— Д-да, д-да… — закивал, заикаясь, Микола.
— Говори, — сказал Семён.
Охранники, стоявшие возле дверей, спокойно улыбались, а у Миколы так и не получалось
выговорить, тогда один из охранников сказал:
— Князь Северский прибыл. В гостиной с Пелагеей Семёновной чай пьёт, хозяйку
дожидается.
Услышав имя князя, со мной вдруг случилась неконтролируемая реакция. Вопреки всему
жизненному опыту, усталости и чужеродности этого мира, у меня внутри вдруг
поселилась маленькая птичка — похожая на бабочку, как колибри. А я сама себе стала
казаться цветком. Внутри которого эта птичка бьётся и крылышками машет. Щекотно так…
Пришлось себя одёргивать.
— Юлия Павловна, мне с вами пройти? — спросил Семён.
— Нет, Семён, останься. Там тётушка — пойду выручать.
— А что? — спросил Семён. — С тётушкой всё хорошо?
— С тётушкой хорошо, Семён, я пойду князя выручать.
И Семён понимающе улыбнулся.
Микола побежал впереди меня, чтобы открыть дверь. К этому я всё ещё привыкала, каждый
раз рука сама тянулась дверь открывать, да ещё что-нибудь делать самой.
Зашла в гостиную и увидела мирную картину. Гостиная была малая, стол не большой,
обеденный, а круглый чайный. На столе стоял самовар, чайничек, и за столом, какой-то
такой весь уютный, и не скажешь, что страшный, сидел глава службы безопасности
империи, князь Северский, держа изящную чашечку в огромной руке, и внимательно
слушал тётушку.
Тётушка же могла рассказывать всё про всех часами.
Но я вдруг подумала, что, вероятно, Велимир от этого и не устал — потому что у него
это профессиональное. Это ж важнейший этап — сбор информации.
Вдруг князь поднял голову. Глаза его пробежались по мне, заставляя поселившуюся во
мне маленькую птичку, ещё сильнее махать крылышками — и остановились на лице, поймав
мой взгляд. А меня словно магнитом к его глазам притянуло. Звуки исчезли, это было
странно, вот только что слышала тётушку — и уже нет.
Пришла в себя от звука захлопнувшейся двери. Спасибо Миколе, он со страху дверью так
хлопнул, что я вздрогнула.
— Юлия Павловна! — поднялся из-за стола Велимир Северский и, в несколько шагов
преодолев разделявшее нас расстояние, взял меня за руку.
Эх, не успела я руку спрятать! Потому что птичка вдруг ухнула вниз, рождая жаркую
волну. «Что-то у меня с гормонами», — подумала я, чувствуя, как горячая кровь бежит
откуда-то из сердца, разливаясь по всему телу приятным теплом.
А рожа у князя Северского снова была довольная, как у кота, объевшегося сметаны.
Почувствовал, гад, что у меня сердце опять колотится. «А может, я от страха?» Но в
глазах у него было понимание, что вовсе не от страха у меня так сердечко бьётся. И
ещё пальцем так по ладошке погладил…
«Соблазнитель», — подумала я, но руку сразу не вырвала. Разрешила себе насладиться
невольной лаской. Дурында.
— Велимир Вячеславович, какими судьбами?
Я тоже умею свой голос так делать.
Зрачки в глазах князя Северского сузились, вытягиваясь. Голос его стал ниже, рождая
во мне странное чувство стереоэффекта:
— Так мы же с вами договаривались, Юлия Павловна, съездить на квартиру к господину
Пореченскому.
И так это прозвучало, что у меня опять жаркая волна прошла по всему телу. Что ж
такое-то! Может быть, Юленька какая-то несдержанная была на определённые… места. Я
подавила вздох и переспросила:
— В целях помощи следствию?
— Да, Юлия Павловна, в целях помощи следствию, — сказал князь Северский.
Я перевела взгляд на тётку, и, судя по изумлённому выражению на её лице, мы и со
стороны странно смотрелись. Тётка, увидев, что я на неё смотрю, сразу
сориентировалась:
— Юленька, ты, чай, проголодалась? Может быть, чаю с пирожком? Как всё в гильдии
прошло?
— Хорошо всё прошло, тётушка, да, чашечку чая я бы выпила. Вы не возражаете, Велимир
Вячеславович? А после чая поедем, а я вам сейчас расскажу, что было в гильдии.
Велимир Вячеславович явно торопился, но возражать против того, чтобы я выпила чашечку
чая, не стал и вернулся за стол.
— Радостная новость у меня, Велимир Владиславович! Я взяла подряд казённый. Теперь
рассчитаюсь за всё, и задолженность перед Агриппиной Златогоровой погашу, и за дом
закладную выплачу, мне на всё теперь хватит.
Я помолчала и добавила, как бы невзначай:
— А, кстати, как вам Агриппина Амировна?
Князь даже поперхнулся, но быстро справился, головой кивнул и произнёс:
— Агриппина Амировна обладает внушительным… — он запнулся.
Я даже подумала: что это с ним случилось? Может, он тоже в Агриппину
влюбился?
— …внушительным состоянием, — закончил князь.
— Да-а, — зачем-то противным голосом протянула я и, совершенно уж не понимая смысла
во всём происходящем, вдруг ляпнула: — И завидная невеста, между прочим.
Тётка бросила на меня непонимающий взгляд, но поскольку это была её епархия — про
невест и сватовство — она меня поддержала:
— Жениться вам пора Велимир Владиславович!
Князь поперхнулся второй раз.
— Ох, Велимир Владиславович! — тётка подскочила и уже размахнулась рукой, чтобы по
спине князя постучать, но князь Северский её остановил:
— Не стоит, Пелагея Семёновна. Я уже в порядке.
А я улыбнулась:
— Что-то вы, Велимир Владиславович, у нас часто удивляетесь.
— Так вы, Юлия Павловна, с Пелагеей Семёновной такие вопросы задаёте — жизнерешающие
и неожиданные.
— Ох, — сказала тётка. — Неожиданный вопрос! Когда вы, такой видный мужчина, да не
женатый… Это самый что ни на есть важный, ожидаемый вопрос! Для у вас ведь и служба,
наверное, опасная, а ну как вас…