Страница 3 из 97
Глава 2
«Эх, Ленка расстроится, — подумала я. — Никогда её день рождения не пропускала,
всегда заранее брала билет на поезд, чтобы спокойно добраться, без машины, чтобы
посидеть, по бокальчику за здоровье и поболтать.»
Мы с Ленкой выросли в одном детском доме. У меня фамилия Сиротина, у неё — Незнамова.
Такие фамилии в доме малютки придумывали тем, кого не знали, как записать. Вот мы с
ней вдвоём, Сиротина да Незнамова, с самых малых лет вместе. Ленка так и осталась в
Нижнем Новгороде, где был наш детский дом, а я перебралась в Москву.
Жизнь в Нижнем Новгороде мне казалась медленной, не хватало драйва, и я уехала,
сначала поступила в текстильный колледж, и то, потому что у них общежитие было, а
потом, так меня затянуло, что я пошла учится дальше, и закончила факультет
проектирования текстильных тканей, на вечернем, и это стало делом, которое
неожиданно стало мне приносить доход.
Дизайны моих тканей теперь почти на всех текстильных фабриках, потому что я не просто
дизайн делала, я технологическую карту целиком разрабатывала. И теперь в мои
тридцать с хвостиком у меня своё дизайнерское бюро.
Работы было много, времени ни на что не хватало, но вот Ленкин день рождения, я
никогда не пропускала.
А тут, встреча за встречей, на поезд опоздала. Думаю, ну что там ехать-то,
четыре-пять часов, дождя вроде не обещали, прыгнула в машину, и поехала. А ведь
правду говорят, что как бы аккуратно ты машину ни водил, дорога, такое дело, что
дурак всегда найдётся.
Вот и на меня нашёлся. Дождь пошёл, я скорость сбросила, а фура, которая позади
ехала, да с горочки-то неслась, нет, и сначала был удар, а потом вынесло меня на
встречку. А там ещё фура, помню только свет фар, удар, машину закружило, и боль,
такая резкая… а потом темнота, и вот это вот. «Юленька! Юленька!»
И я здесь.
Кто в наше время книги про попаданок не читал? Очень хотелось впасть истерику, но
понимала, что пока рано, надо разобраться. Я всегда такая была, ещё Ленка говорила:
«Вот, Юль, ничем тебя из колеи не выбьешь». Вот и сейчас, надо бы выяснить, что же
случилось с Юленькой.
— Тётушка, давай, может, чаю попьём?
— О! Вот это дело! Только чего же это чай, уже и обедать пора, я же к тебе на обед
приехала!
Я поняла, что тётка, любительница — вот так вот нагрянуть на обед.
— Прикажи, тётушка, пусть подают обед, — сказала я, поскольку сама пока не понимала,
кому и что тут надо приказывать.
Тётушка убежала из комнаты, а я попробовала встать, и обратила внимание, что на мне
тоже было старинное платье, вернее старинного покроя, потому что материал был явно
новый, дорогой.
Подошла к туалетному столику, деревянный, я бы назвала винтажный, трельяж, с
зеркалом, и зеркало, конечно не идеальное, но приличное, в нём отразилась невысокая,
несколько бледная брюнетка с глубоким взглядом серых глаз.
Я попыталась найти привычные черты, но кроме глаз, серых, как у меня, не было ничего
знакомого. Носик аккуратный, маленький. А у меня был такой крупный нос… Мне ещё в
институте одна барышня из «барби», как я их про себя называла, всё говорила: «Ой, я
бы на твоём месте сделала пластическую операцию, чем с таким носом ходить!»
На что мне всегда хотелось ответить, что я бы на её месте сделала операцию по замене
мозга, но таких, к сожалению, не делают.
Мне мой нос нравился, да и с мужчинами у меня, в общем-то, проблем не было. Вот
только не нравился мне никто достаточно сильно, чтобы судьбу связать, да и времени
не было.
Взгляд упал на красивую карточку, лежащую на туалетном столике. Написано было с
завитушками, кое-где лишние буковки приписаны, но прочесть можно. Уже радовало то,
что, во-первых, мы с тёткой говорим по-русски, а, во-вторых, местная Юленька умеет
читать.
Это было приглашение на помолвку некоего Вадизара Пореченского с Доброславой
Северской. Написано, что ждут гостей в фойе Императорского театра.
«Ничего себе, — подумала я, — помолвки в Императорском театре празднуют!»