Страница 18 из 97
Глава 12
После слов Ивана Андреевича пирожное сразу показалось мне не сладким, даже во рту
стало кисло, и я поняла, что это от страха.
Чувство это было не новым, с тех пор как я здесь обосновалась, страшно мне было всё
время, потому как я же до сих пор не до конца понимала, где нахожусь и какие здесь
действуют законы. А какое-то время всё это, вообще, казалось мне нереальным.
Но слова поверенного, неожиданно и резко, сделали происходящее очень реальным, и
очень опасным. И я бы, наверное, с трудом вышла сейчас из этого состояния, но тут в
кафе вошла та самая пышная дама в розовом, которую я недавно видела в банке.
Видимо, у неё всё же состоялась встреча в банке, и, судя по выражению лица дамы, не
слишком приятная. Она села за свободный столик неподалёку от нас и несколько нервным
голосом заказала чай и пирожных. Я наблюдала, как ей принесли небольшой самовар,
установили на стол, потом подали большую тарелку с пирожными. Мне даже стало
завидно, когда я увидела, с каким аппетитом дама съела первое из них.
Иван Андреевич заметил, что я на неё смотрю, и вдруг сказал:
— Это богатая наследница из драконьего рода, Агриппина Златогорова. Тоже вдова, муж
оставил ей шелкоткацкую фабрику и кругленький счёт в банке. Но, видимо, всё же
решилась фабрику продать.
— Почему продать?
— Не получается у неё, — сказал Иван Андреевич, — конкуренты давят, а сделать что-то
своё, чтобы опередить конкурентов, не выходит. Вот и падают продажи, а с ними и
прибыль.
Я смотрела на Агриппину и думала, что мы с ней похожи, две деятельные вдовы, у каждой
из нас есть своя беда. Может, две беды и сложатся в одно решение?
— Иван Андреевич, подождите меня здесь, — я встала и направилась к её столику.
— Простите, — сказала я, подойдя. — Можем ли мы с вами поговорить?
Агриппина смотрела на меня с нескрываемым изумлением, а я сделала вид, что не
заметила, что она не ответила, и, не дожидаясь приглашения, присела к её столу.
— Меня зовут Юлия Завадская. Я вдова фабриканта Завадского.
Агриппина расправилась с пирожным, вытерла руки салфеткой и посмотрела на меня
тяжёлым взглядом.
— Слушаю тебя, Юлия Завадская, — сказала она, подчёркивая, что «гусь свинье не
товарищ». И хотя я была дворянского сословия, но всё же относительно драконьих родов
стояла ниже.
Но я-то вообще не про дворянство, поэтому сделала вид, что не заметила, мне же
главное было её сейчас «зацепить». И я начала было издалека, но быстро решила бить
прямо в цель, увидев выражение скуки на полном лице женщины.
— Я видела вас сегодня в банке, неужели вы решили расстаться со своей фабрикой?
Она снова взглянула тяжело, и не отвечая на мой вопрос, произнесла, давая понять, что
времени у меня мало:
— Говори, что хочешь сказать.
— Я слышала, что продажи вашей фабрики падают, полагаю, потому что аглицкие и
парижские шёлка красивее по рисунку, и конкуренция высокая.
— Да, — мрачно ответила Агриппина. — Поэтому фабрику, скорее всего, буду продавать,
если покупатель найдётся быстро.
Она тяжело вздохнула. По этому вздоху было ясно, что продавать фабрику ей не хочется.
— Вы не хотите продавать, — сказала я, не спрашивая, а утверждая
— Нет, — коротко ответила Агриппина
— Тогда мы можем помочь друг другу, — перешла я к главному, — я могу разработать для
вас новые рисунки и новые расцветки, не хуже парижских, а даже лучше.
— Зачем мне твои рисунки, на меня лучшие художники работают, и ничего не выходит.
Я улыбнулась: «Вот оно».
— Так и я не художник, я … — чуть было не сказала дизайнер, но вдруг поняла, что
такого слова в русском языке нет, и заменила, на мой взгляд наиболее подходящим по
смыслу, — я мастер.
Но, судя по скептическому взгляду вдовы Златогоровой, её это не впечатлило. Пришлось
объяснять:
— Я делаю рисунок, и к нему карту процесса, как это надо ткать на фабрике, чтобы и на
ткани было то же, что и на бумаге, со стабильным качеством.
В глазах драконессы появилась заинтересованность, но она не кинулась мне на шею с
объятьями благодарности
— Звучит так, будто тебе что-то нужно, — сказала она.
— Нужно, — не стала я скрывать, — деньги, и срочно.
— Сколько? — и этот вопрос меня порадовал.
Я назвала сумму, на которую была заложена моя фабрика.
— Ого! — воскликнула Агриппина. — Десяток художников стоит в десять раз дешевле.
— Так я прошу в рассрочку, — сообщила я, — по оплате будем договариваться по
результату.
И по взгляду, брошенному на меня Агриппиной, в котором явно отразились расчёты, я
поняла, что зацепила её.
— А чем докажешь, что действительно сможешь сделать не хуже аглицкой?
Тут я вдруг поняла, что ни разу не видела её шёлк, и, если качество сырья плохое, то
никакой рисунок не поможет. Об этом я ей честно и сказала.
Лицо Агриппины стало обиженным.
— О фабрике Златогоровых легенды ходят, — произнесла она с достоинством.
— Простите, мне нужно было убедиться.
И вдруг она по-мужски протянула мне руку, я в ответ тоже, и, наверное, это смотрелось
странно, особенно учитывая, что руки мы пожимали над тарелкой с пирожными.
Рукопожатие Агриппины было твёрдым, и я не растерялась.
— Агриппина Златогорова, — назвала она своё имя. И стало понятно, что дело пошло.
— Отчего-то я тебе верю, — она и огляделась. — Кто там у тебя сидит? Поверенный?
— Поверенный, — кивнула я.
— Так поехали сейчас же ко мне в контору, там мой адвокат всё и оформит. Ты мне
обязательство сделать шёлк не хуже аглицкого, я тебе ссуду.
Я вернулась к нашему столику, и заметила, что от Ивана Андреевича только что отошёл
какой-то молодой мужчина.
— Иван Андреевич, кто это был?
— Служащий из банка, знакомый, — негромко ответил он. — Пришёл сообщить, что к
господину директору приезжал некий Прокупаев, владелец ткацко-суконной фабрики, наш
главный конкурент. Служащий точно не знает подробностей, но Прокупаев провёл в
кабинете некоторое время, после чего директор и отдал распоряжение отправить вам,
Юлия Павловна, приглашение на встречу.
— Ясно, — сказала я, решив, что с Прокупаевым ещё разберемся, сейчас надо было срочно