Страница 15 из 24
– Эмилия, ты ведешь себя возмутительно, – неодобрительно произносит Нэнни. – Ты не умеешь воспитывать слуг. И с этой минуты это буду делать я.
– Нэнни, а ты понимаешь, что если они уйдут, мы останемся одни? У нас нет денег нанять других. Да и нанимать некого. Я понимаю, ты помнишь этот дом совсем другим. Но мы не в том положении, чтобы привередничать. Я просто не могу себе позволить сидеть за вышивкой целыми днями.
И тут мне в голову приходит еще один аргумент:
– Когда закончатся нитки, которые мы привезли, другие купить не сможем. Нэнни, мы никому не нужны. Нам никто не поможет. Нам не на кого рассчитывать, кроме себя. И еще надо придумать, что можно продать, чтобы появилось хоть немного денег.
– Ты не можешь быть торговкой!
Могу! Еще как могу. У меня финансовое образование. Надеюсь, оно поможет мне разобраться в местных законах и налогах. А налоги точно есть, их не может не быть. Вопрос в размере.
– А нам пока и предложить нечего.
Я ставлю в этом бессмысленном разговоре точку. Быстро проглатываю яичницу, грызу чуть суховатые тосты, запивая всё ароматным чаем. Нэнни вяло ковыряется вилкой в своей тарелке, постоянно задумывается и тяжко вздыхает.
– Ты изменилась, Эмилия.
Ну, трудно было не заметить.
– Я много думала, пока ехали. Нэнни, я тебя люблю и ценю всё, что ты сделала. Но по-прежнему мы жить не можем. Завтракай спокойно. Я пойду осматривать наш старый новый дом.
Оставив нянюшку осознавать сказанное, убегаю из комнаты. Без корсета реально дышать легче. Но тело всё равно какое-то вялое, что ли. Нет, не так. Изнеженное, вот!
Спускаюсь по лестнице. Уже светло, можно рассмотреть убранство. Красиво даже сейчас, несмотря на запустение и обветшание.
– Идемте? – говорю Корин и Мэнди, которые повернулись ко мне.
Женщины стояли у двери и о чем-то тихонько шептались.
– Печальное зрелище, – вздыхает Корин. – Но вы и сами догадались, – она замолкает, недолго мнется и продолжает: – Миссис Эмилия, я посмотрела вещи, которые вы отложили для продажи. Все очень красивые и дорогие, но у нас их никто не купит. Дорогие слишком.
– Тогда продадим здесь, что получится, остальное отвезем в город. Идемте.
Я решительно открываю дверь и выхожу. Сразу ежусь. Прохладно! Нужно серьезно озаботиться подходящей одеждой.
Оглядываю внимательно двор. На центральной клумбе пытаются расти вроде бы розы. Между брусчаткой неплохо чувствует себя трава. Даже отсюда видно, что столбы покосились, и ворота висят криво.
Спускаюсь, и тут из-за куста выходит курица. Важно проходит мимо. На секунду задерживается, смотрит на меня и топает дальше.
– Мы курочек держим, – виновато говорит Мэнди. – Еще немного уток и гусей. Они на пруду сейчас. И парочку свиней. А за молоком и сметаной ходим в деревню. И говядину там покупаем. Иногда.
Слушать это очень тяжело.
– Вы молодцы, смогли устроиться.
Надеюсь, в моем голосе не слышно слез.
– Вы что-то про огород говорили. Я хочу посмотреть.
Очень надеюсь, что мои умения и здесь пригодятся. Корин и Мэнди и без меня должны знать, как правильно ухаживать за огородом. Но и я попробую что-нибудь внедрить инновационное.
– Сюда, миссис Эмилия.
– Я тоже иду! – за нашими спинами раздается голос Нэнни. – Почему куры ходят здесь? Курей в поместье не должно быть! Их место в деревенских курятниках!
Нэнни идет с нами за дом. Охает и ахает на каждый кустик. Причитает возле каждого камешка. Огородик разбит с защищенной от ветра стороны. А ветер довольно сильный, холодный и пронизывающий. Нэнни на каждый порыв ругается и клянет «моего» муженька. Ее настроение становится хуже и хуже. Особенно когда видит огород.
– Маловат огородик, – говорю я. – Расширять надо. С этого не прокормишься. С огородом я помогу.
– Нет! – Нэнни буквально грудью встает между мной и огородом. – Эмилия, ты не можешь! Обветрится личико нежное, испачкаются ручки мягкие. На кого ты станешь похожа?
Ее причитания уже действуют мне на нервы.
– Знаешь что? – не выдерживаю я. – Лучше я испачкаю руки, чем протяну ноги!
Глава 9
Нэнни смотрит на меня, открыв рот. Но сколько можно уже? Я и в двадцать по характеру была не сахар, а к сорока пяти так вообще такая ягодка стала, туши свет.
– Рассказывайте, что и как тут вырастить можно.
Корин с Мэнди бросают быстрые опасливые взгляды на недовольно сопящую Нэнни. Ответить решается Корин.
– Да всё больше мелочь разную. Зеленушку всякую. Укропчик там, щавель, лучок. Чеснок вот хорошо растет. За ягодами в лес ходим и к болотам. Чего их тут выращивать? Тыквы вот плохо растут. Земля в поместье всё больше с камнями, а чтобы пригодная стала, это надо амулеты купить. Или, простите, много навоза завозить.
– Леди и слов таких слышать не должна!
– А что не так с навозом? – меня удивляет этот факт. – Деревня рядом. Неужели такая редкость?
– Да не редкость, – отвечает Мэнди, – только у всех свои огороды да поля. Так, немного покупаем, немного собираем. А теперь вот свои лошадки будут.
Конский навоз это да, хорошее дело. На дачу я за приличные деньги целый борт купила. Но это там! Мегаполис, деревень вокруг нет, сплошные дачи. А тут чего такой дефицитный продукт?
– Лошадки плохонькие.
Я оборачиваюсь на голос Томаса. Старый конюх ковыляет, опираясь на толстую палку.
– Староватые уже. Отдыха им много надо. Но уж такие лучше, чем совсем никаких. Только теперь сена им надо купить. Зерна. Я уж для двух лошадей на всю зиму сам не накошу. Старый совсем стал.
– Купим, – уверенно киваю. – Вы только выбирать будете. А то я в сене не разбираюсь.
– Ты – леди! Какое сено?!
Томас медленно поворачивается к Нэнни.
– Ой, ты можешь хоть иногда помолчать? В сене разбираться гораздо полезнее, чем в куче вилок. Вилкой и одной есть можно. А вот ежели сено плохое, то скотина вся подохнет. А жрать станет нечего. Хоть одной вилкой, хоть десятью.
Ох, нравится мне Томас! Хороший дедок, хозяйственный. Моего дедулю напоминает. Такой же седой, с добрым взглядом и за словом в карман не лезет.
– А ты мне рот не затыкай!
Нэнни ему уступать не собирается. Смотрит таким взглядом, как будто сейчас клюкой его побьет.
– Значит, сено. Томас, а хранить его как и где? Сколько надо? А зерно? Тоже хранить надо. Чтобы не сопрело. Или мыши не попортили.
– От за мышей можешь не волноваться, – по-доброму улыбается Томас. – С мышами у нас разговор короткий.