Страница 9 из 21
- Она нормально отреагировала, когда увидела тебя в таком состоянии? - вопросы становились все более неловкими с каждой секундой молчания напарника. - Мне просто было стыдно высаживать тебя, когда ты еще чувствовал себя плох...
- Я же сказал, что я, блядь, в порядке, - отрезал Томми с новой для него холодностью.
Его тон удивил Брута. Томми из них двоих всегда был более общительным. Обычно, если Брут хотел сказать хоть слово, Томми был готов выдать тридцать подробных точек зрения. Как бы Брут ни радовался тому, что его рот наконец закрылся, он не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.
- Я счастлив, как свинья в дерьме. Мне просто нужно залезть в это дерьмо. Понимаешь, о чем я? - сказал он, теперь с более теплой интонацией.
Внезапно Томми прижал обе ладони к голове, сильно надавив. Глаза закрылись, и из него вырвались крики. Голова странно дергалась, пока он с силой сжимал виски, а дикие стоны продолжали вырываться наружу.
- Томми, что за херня с тобой творится? - выдавил Брут, ошарашенный.
Томми начал затихать, пока не успокоился до состояния тлеющего гнева. Он убрал руки от головы, и на лице застыло растерянное выражение.
- Все нормально. Просто голова сильно разболелась... - ответил он, открывая дверцу и вываливаясь наружу.
Брут задержался на мгновение, все еще озадаченный той странной гаммой эмоций, которую Томми так безразлично демонстрировал. Он видел новую сторону Томми, которую не замечал за все годы знакомства. В нем появилась какая-то необъяснимая жутковатость.
Брут не знал, что не так, но было очевидно, что возникла новая проблема. Поведение Томми резко изменилось. Брут считал себя несчастным ублюдком, так что, может, Томми просто устал от его дерьма. Он готов был списать все на это, но в глубине души знал, что дело не в нем. Брут залез в фургон за мешком для трупов и вышел.
Обычно Томми управлялся с каталкой, но почему-то сегодня он пренебрег этой обязанностью. Брут решил не делать ему замечание, учитывая недавнее напряжение между ними. Он подошел к задней части фургона и сам выкатил каталку. Как только колеса коснулись земли, потный полицейский коснулся его плеча.
- Вы не протащите эту штуку внутрь, - объяснил он с брезгливым выражением лица.
- В смысле?
- Скажем так, даже Марте Стюарт[7]не под силу спасти это гребаное место.
- Господи, похоже день с самого начала не задался, - пожаловался Брут.
- Как и у меня, - согласился коп и отошел в сторону.
Брут двинулся дальше, приняв его предупреждение близко к сердцу. Они дошли до входа и толкнули дверь, но она открылась только наполовину, застряв. Брут пару раз навалился плечом, но понял, что полностью открыть ее не получится. Придется работать с тем, что есть.
Запах плесени, гнилой еды и фекалий ударил в нос, когда они протиснулись в щель. Когда их ботинки коснулись пола внутри, они с трудом сохраняли равновесие на кочках и ямах из мусора, неравномерно разбросанного по всей гостиной.
Это было нагромождение бесполезных вещей - предметов, не имевших ни ценности, ни практического применения. Кресло-качалка и диванчик превратились в айсберги: они были почти полностью завалены хламом до самых подголовников.
Все это было погребено под горой грязной одежды, пустых коробок, старых журналов и прогнивших бумажных тарелок с остатками засохшей еды.
- Давай побыстрее, - проворчал Брут.
- Ага, - вяло согласился Томми.
Они побрели через море отвратительных вещей, пока полицейский, упаковывавший в пакеты для улик найденные пузырьки с таблетками, не направил их на кухню. Кухня была самым грязным местом, которое они когда-либо видели. Все пространство было завалено мешками с мусором, перемешанными с разбросанным хламом. Ни малейшего просвета среди этого бардака.
Гнилые овощи соседствовали с засохшим мясом, покрытым личинками, а рядом стояли пустые и полупустые бутылки с жидкостями самых странных цветов. Коробки с постельным бельем и безделушками перемешивались с посудой, кастрюлями и сковородками - хватило бы накормить целую армию.
Тут так много всего накопилось, что вокруг всей столовой образовалась гора мусора. Чтобы добраться до маленькой впадины с другой стороны, где, по словам полицейских, находился труп, им нужно было взобраться на эту вершину из отбросов.
Они осторожно пробирались вперед, перелезая через сырые вонючие кучи, как пара опытных альпинистов.
- Гребаный сраный барахольщик, - злобно бросил Томми.
Приблизившись к вершине, они смогли заглянуть в углубление и увидеть верхнюю часть холодильника и плиту. Воодушевленные успехом, они с удвоенной силой начали пробиваться сквозь грязь, зная, что скоро достигнут пика.
Через несколько минут они перебрались через вершину мусорной горы и уселись на ее гребне. С этой высоты открывался вид на все помещение, и они могли лучше оценить масштаб бедствия.
Стул, залитый кровью, стоял возле плиты, покрытой слоем жира. На плите лежали пепельница, полная окурков, и листок - судя по всему, последнее послание умершего.
Тело лежало, прислонившись к стулу, холодильник был наклонен набок. Кусочки красных тканей и верхняя часть черепа были разбросаны по холодильнику, создавая узор, похожий на плохую абстрактную картину. Несколько зубов с такой силой отлетели в дверцу, что вонзились в сталь.
Лицо мертвеца было неузнаваемо. От кадыка и выше - просто месиво из мышц, плазмы и костей, свисающих лоскутами, как старая рваная тряпка. Теперь это была неразрешимая головоломка из крови и грязи.
Томми скатился с горы и протянул руку к стойке, где лежала пачка сигарет с торчащей зажигалкой "Бик". Он медленно вытащил одну длинную сигарету из пачки, одновременно схватив зажигалку. Пламя зажгло сигарету, и он глубоко затянулся, наполняя легкие до предела. Брут спустился за ним, пока не оказался на небольшом пятачке.
- Что за цирк, - проворчал Брут, расстилая мешок для трупа.
Томми смотрел на коричневый стул, покрытый засохшей коркой крови. Он взял записку с пропитанной кровью спинки сиденья.
- Эй, что ты делаешь? - спросил Брут, когда Томми развернул бумагу и поднес ее к глазам.
- Нельзя просто так трогать улики. И курить здесь тоже не стоит, это место преступления, - мягко настаивал Брут.
- Да ладно, думаю, полиция забрала бы это, если бы считала, что это место преступления... К тому же, тебе не интересно, почему он это сделал? - спросил Томми.
- Это не наше дело.
Томми снова посмотрел на письмо и прочистил горло, как будто собирался выступать на Бродвее.