Страница 10 из 21
- Гм. "Мне потребовалось много времени, чтобы набраться смелости и сбежать. Сбежать из этого ужасного места, где никто не хранит верность. Где не найти любви, а вместо этого каждый человек переполнен похотью и убежден, что трава у соседа зеленее. Я могу сказать, что это не так. Всегда кажется, что это так, но когда копнешь глубже, под слоем почвы, то поймешь, что это просто очередной газон с гнилым, кишащим личинками трупом зверя, зарытым под ним. Какие обманчивые, привлекательные фасады мы все выставляем напоказ. Мы все просто пища для насекомых, и я готов, стать местом пиршества мух. Мне нечего предложить, ни одна женщина не захочет меня. Я сломлен. Я бракованный. Знаю, что не одинок в этом, но не могу избавиться от чувства, что я отрезан от общества. Я на краю дороги, и в конце пути меня ждет свет. Но мне не дано знать - горит он или уже погас. Прости меня, Диана, прости. Люблю, Натан".
Томми щелкнул окурком в искалеченное тело и усмехнулся:
- Какой же долбоеб.
- Ладно, ты нас обоих уже до депрессии довел, доволен? - спросил Брут с раздражением.
Томми продолжал смотреть на письмо с пустым взглядом, будто ему открылась какая-то безграничная истина. Брут протянул руку и щелкнул пальцами перед лицом Томми, уже устав от его закидонов.
- Эй, Томми! Очнись, блядь! Нам надо ехать, у меня нет времени сидеть здесь и ждать, пока ты уставишься в прос...
Рука Томми взметнулась вверх, прервав Брута на полуслове. Его грязная ладонь вцепилась в пухлое запястье партнера, проявив внезапную и ошеломляющую силу. Брут остолбенел - за все время, что он знал Томми, тот никогда не проявлял такой агрессии или мощи. Все менялось, и его единственный друг, казалось, с каждой секундой становился все более чокнутым. Это был тот самый парень, который даже двадцати отжиманий сделать не мог, а теперь он каким-то образом держал Брута и полностью контролировал его доминирующую руку.
- Убери свою гребаную руку от моего лица! Мы останемся здесь столько, сколько я, блядь, захочу, и ты ничего не сможешь с этим сделать, понял?! - заорал Томми.
- Отпусти меня! - приказал Брут, пытаясь вырваться из его мертвой хватки.
- Или что?!
- Не заставляй меня...
Спор прервал слабый звук, похожий на голос, доносящийся с расстояния в несколько ярдов. Мужчины постепенно разжали руки, удивленные тем, что услышали.
Брут массировал запястье и повернулся в сторону, откуда донесся звук. Томми уже направился туда...
Он обошел большой стоячий шкаф, окруженный мусором выше человеческого роста. Там был маленький закуток с постельными принадлежностями - кучами одеял, наваленных друг на друга.
- Что там? - спросил Брут.
Томми откинул одеяла, открыв крошечную девочку не старше четырех-пяти месяцев. Она сплевывала на себя кремовую слюну. Малышка была покрыта красными, гнойными прыщами, некоторые из них уже лопнули и сочились кровью. Зрелище, которое могло вызвать тошноту у самого бывалого работника морга. Но когда Томми посмотрел на нее, он не почувствовал ничего.
Дюжины клопов нашли на ней приют, гнездясь на ее нежной бледной коже - дети, питающиеся детьми. Она подняла взгляд на Томми, в ее глазах закипала нужда, вытекающая слезами. Она умоляла его.
Его лицо оставалось пустым, но затем исказилось в презрении. Его прежние стандарты, казалось, были подавлены, а мораль созрела до злобы.
Она открыла рот, собираясь завыть снова, но прежде чем звук успел вырваться, Томми быстро схватил комок мокрого мусора из кучи рядом с ее лежанкой.
- Ну что там, черт возьми? - спросил Брут.
Томми запихал комок глубоко в крошечное горло девочки, заставив ее замолчать. Затем набросил одеяла обратно и схватил из "кроватки" грязную куклу. Он вышел из-за шкафа и, выставив куклу перед Брутом, дернув за короткую веревочку, торчащую у нее из спины.
- Я вырасту и буду как мой папочка, - похвасталась кукла.
Томми посмотрел на смятую кучу человеческих останков у холодильника и зло рассмеялся. Затем перевел взгляд на Брута, и его лицо снова стало таким же спокойным:
- Кажется, мы нашли виновного.
Бруту Томми уже осточертел до предела. Он схватил труп за запястья и ждал. Томми понял намек и медленно подойдя, взялся за ноги. Они молча опустили тело в мешок и начали обратный путь через мусор.
ДОМ БРУТА,
10:37 pm (22:37)
Брут ворвался в квартиру и рванул прямиком к двери ванной. Сэндвич с пастрами[8], проглоченный на обед, теперь тяжелым грузом лежал в желудке - прямо соленое мясное бремя. Он смазал жиром пищеварительный тракт и явно задержался дольше положенного. Едва переступив порог, Брут понял, что уютный фарфоровый трон отчаянно нуждается в чистке. Даже по его заниженным стандартам это было уже чересчур. Он вышел из ванной с конкретной целью и вернулся с двумя бумажными полотенцами.
Он протер ободок, счищая легкий налет волос и засохшую желтую кайму со своего трона. Брут быстро опустил сиденье и принялся расстегивать ширинку. Напряженные стоны боли смешались с тяжелым дыханием, пока его анус пульсировал и медленно раскрывался, как распускающийся цветок.
Внезапно в гостиной зазвонил телефон. Пронзительный звук врезался в его сознание. Конечно, в единственный момент, когда я остался один, - простонал Брут, ничуть не удивленный очередной помехой. Телефон прозвонил еще пять раз, окончательно разрушив его концентрацию на облегчение, прежде чем включился автоответчик.
- Здравствуйте, вы дозвонились до Брута Пасконе. Меня сейчас нет дома, но если вы оставите сообщение, я вам перезвоню, - произнесла запись безжизненным, усталым голосом.
Взволнованный женский голос, рыдающий - он сразу узнал Дейдру - затараторил, привлекая его внимание. Когда он услышал ее голос, полный горя - сердце камнем ухнуло вниз. Оно провалилось так глубоко в кишки, что он, возможно, высрал бы его, если бы еще мог сосредоточиться. Брут понял, что дело серьезное. Какого черта Томми натворил теперь?