Сердце Молнии

Кайдена вскарабкалась на диван и прижалась худеньким плечом к Оину, пока он раскрывал книгу на странице с закладкой.

Он принялся читать, поначалу с запинками, но старательно, временами искоса поглядывая на Кайдену, которая болтала ногами и отвлекалась на свой рябиновый ободок, что всё время сползал на лоб. Ободок был великоват, потому что принадлежал её матери. Как-то Рут призналась Оину, шёпотом по секрету, что сама сняла его с тела покойницы. Она хотела, чтобы у Кайдены осталась хоть какая-то память.

Подумав об этом, он неосознанно коснулся своего кулона — всё, что у него осталось от матери, теперь умещалось в ладони.

Поймав на себе очередной взгляд, Кайдена вдруг улыбнулась. Потом протянула руку, чтобы начертить пальцем на груди Оина какой-то знак — прямо над сердцем — вроде зигзага. И посмотрела на него, ожидая реакции.

— Я… не понимаю, что ты хочешь сказать, — признался Оин.

Тогда Кайдена беззвучно вздохнула, надув щёки, и снова принялась выводить пальцем тот же знак — медленно и старательно, будто нечто очевидное.

— Это что какой-то эруанский символ? Или ивейский?.. Моры?.. Шрамы?.. Душа?.. — пытался угадать он.

Кайдена на всё мотала головой. На её личике появилось лёгкое недовольство, что её не понимают. Оин старался угадать, но голову после работы словно забило ватой.

— Подожди… — он нахмурился. — Ты можешь видеть это или нет?

Он спросил наобум, и Кайдена вдруг кивнула.

— Ты видишь? — медленно повторил он.

Снова кивок.

Он замолчал, обдумывая следующую догадку уже всерьёз.

— Это что-то во мне?

Непроницаемо-чёрные глаза Кайдены внимательно изучили его лицо. Она повторила знак — на этот раз на собственной груди. Оин не мог поверить, кажется, ему удалось приблизиться к разгадке её кланового дара. Но что такого Кайдена могла увидеть в нём? До сегодня она сторонилась его как огня, стоило ему войти в комнату. Что изменилось?..

— Ты… можешь видеть теневую? — спросил он.

Кайдена опять кивнула.

— Она и сейчас во мне?

Тут она уверенно мотнула головой: нет. И улыбнулась. От её детской улыбки на душе Оина потеплело, как от солнца после затяжной тихой поры. Он был чист. Пытаясь скрыть внезапное облегчение, он провёл ладонью по волосам и представил, как расскажет Дэйзи о том, что разгадал тайну одной эруанки. Затем поискал глазами строчку, на которой остановился, и снова принялся читать.

Время близилось к обеду, когда подгоняемая жарой Рэйна взбежала по ступеням крыльца. Её не отпускали тревожные мысли об отце. Прошлое письмо уже неделю оставалось без ответа, что было на него не похоже. Первое, о чём подумала Рэйна, — что птица, отправленная с посланием, не смогла добраться до Сэл’Тарна. Однако в почтовом отделении её заверили, что горная галка доставила всё как должно и вернулась с оплатой.

Досадуя, что дома нет вестников и придётся ждать, Рэйна предприняла новую попытку связаться с отцом:

«…надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Спешу сообщить, что в моих поисках наметился прогресс…»

Рэйна ненавидела себя за эту успокоительную ложь. Последние две недели ожиданий не принесли ей никаких результатов. Господин Дэшер старался обнадёжить её, уверяя, что след хоть и слабый, но есть. Что артефакт мог несколько раз сменить владельца, прежде чем осесть где-то. Что в подобном деле необходимы время и осторожность, чтобы распутать всю цепочку. Рэйна старалась придерживаться его оптимизма, но чувствовала, как её надежда медленно истлевает. Поиски могли затянуться на целые месяцы, а то и на годы. При таком раскладе, даже если Шэйна Аэл найдётся и будет возвращён её клану, ей самой, обречённой на нежеланный союз, это уже не поможет. Поэтому ничего не оставалось, кроме как до последнего держаться за этот крохотный шанс.

Нырнув в приятную прохладу дома, Рэйна свернула в сторону кухни. Ей не терпелось познакомиться с Никасом и Айрис — Рикса и Эйк прожужжали ей все уши о том, какие близнецы забавные. Но в малой приёмной она сбавила шаг, застав неожиданную картину: Оина, уснувшего с книгой на диване, а возле его бока уютный калачик, которым оказалась Кайдена.

Рэйна тихо приблизилась к ним. Оин вытянулся на диване, провалившись в глубокий сон — ни одна ресница не дрогнула от её присутствия. Утром он показался ей каким-то измотанным, теперь тень усталости на его лице была отчётливо видна. Заметив, что Кайдена открыла глаза, она помогла ей осторожно спуститься с дивана и вызволить книгу из-под расслабленных пальцев Оина. Он даже не шелохнулся. Рэйна на мгновение задержалась на месте, но Кайдена настойчиво потребовала внимания. Дёрнула её за тунику и принялась жестикулировать: сначала указала на спящего Оина, потом поводила пальцем по себе, затем — в сторону самой Рэйны.

— Что такое?

Кайдена старательно повторила всё с самого начала, выглядя при этом всё более нетерпеливой. Рэйна внимательно проследила за её жестами и, наконец, догадалась.

— А-а, ты просто голодная.

Взяла девочку за руку и повела на кухню.

Оин наслаждался безоблачным небом, лёжа в высокой траве, слушая, как над головой шепчется ветер, пока тонкий стебелёк не коснулся его щеки.

Он дёрнулся и потёр лицо, но глаз не открыл.

— Не реагирует.

— Попробуй нос.

Щекотка вернулась.

Недовольно приоткрыв заспанные веки, Оин увидел перед собой две хитрые мордашки с лисьими глазами — одинаковые, как отражение в зеркале.

— Жив! — звонко воскликнул Никас.

Отбросив перо, которым только что щекотал Оина, он отскочил от дивана, опасаясь расплаты за шкодливую проделку.

— Жив! — подхватила Айрис, такая же писклявая, как брат.

Вместе они принялись скакать вокруг дивана, словно заводные болванчики. Оба в ярко-голубой форме пансиона: расшитых жилетках и подпоясанных туниках с разрезами по бокам, поверх лёгких штанов.

— Жив! Жив! Жив! Жив! — восклицали хором близнецы.

— Только вас не хватало, бестии, — простонал Оин.

— Оин-грубиян, — пропела Айрис, не переставая прыгать.

— Грубиян, — подхватил Никас, метя́ по ковру пушистым рыжим хвостом.

— Грубиян! Грубиян! Грубиян! Грубиян!

Оин издал мучительный стон и швырнул в них подушку. Близнецы разлетелись в разные стороны, и подушка приземлилась на пол, выплюнув из себя несколько перьев.

В приёмной воцарилась тишина.

Оин повернулся на бок, собираясь снова провалиться в сон. Но с каждой секундой затишье казалось всё более подозрительным.