Сердце Молнии

Глава 19. Должник

К середине щедрой поры духота навалилась на столицу как плотное одеяло. Пыль дорог неприятно скрипела на зубах и липла к языку.

Пробираясь с работы домой через толпы приезжих, прибывших в Пеону к началу фестивалей, через их беззаботный смех и разговоры, Оин всё сильнее раздражался. Раньше он любил этот сезон, когда сам также беспечно мог проматывать лури в хороших тавернах и заниматься прочими приятными глупостями. Теперь всё, что он мог позволить себе — компанию ворчливого вскрывателя.

Несколько дней назад господин Морталум согласился допустить его до работы с телами. За это к тринадцати лури в неделю полагалась надбавка в целых три серебряника. А к прочим обязанностям прибавилась уборка на столах, подготовка инструментов и первичный осмотр тел на всякого рода магические вмешательства. Работа оказалась непростой — в основном из-за резких запахов, въедавшихся в одежду и волосы — но терпимой. Покойники Оина особо не впечатляли — лежали себе спокойно. Он старался не задумываться об их угасших жизнях и просто фиксировать следы магии да описывать повреждения, как можно тщательнее, чтобы наставник был доволен. И так продолжалось ровно до того дня, пока к ним не поступило одно безымянное тело.

— Знакомый? — бесцветно поинтересовался господин Мортаун, пока Оина выворачивало в ведро для уборки.

Прополоскав рот водой, он выпрямился и сказал:

— Это Руффи Уид.

— Точно знаешь?

— Точно.

В последние годы он мало с ним общался. Это был забавный парнишка, весельчак из трущоб, который познакомил его с Лихим Бертом. Руффи был на пару лет младше Оина, но Теневым стал гораздо раньше. Он не чурался распахивать бреши, чтобы добыть чистой энергии, и почти не тратил заработок — всё копил, собираясь выкупить из каменоломни старшего брата. А теперь вот: его тело обмякшей тряпкой лежало на столе вскрывателя с проломленной грудиной и вывернутыми рёбрами. Левую сторону его тела полностью покрывали чёрные метки. Через день-два от них не останется и следа вместе с поражённой плотью. Оин знал это наверняка, потому что точно такие же метки съели его руку. Теневые называли их между собой «морами распада». От обычных они отличались беспорядочными очертаниями. Никто не понимал, что это и откуда берётся, поэтому суеверно нарекли Посланниками Пекла.

Именно моры распада навели Оина на мысль, что теневая может быть искажённым шиёсо. Натолкнувшись на них в заметках одного Теневого из своего старого круга общения, он проследил некоторые закономерности, похожие на те, что лежат в техниках мару.

— Как считаешь, что за тварь сотворила это с господином Уидом? — спросил Морталум.

Он знал ответ, но хотел услышать заключение своего подручного.

Оин ещё раз прополоскал рот, пытаясь избавиться от кислой слюны, и ответил, стараясь не глядеть на труп бывшего коллеги:

— Вергул.

Морталум удовлетворённо кивнул.

— Берёшь — будь готов заплатить, — протянул он и с нескрываемым интересом приступил к вскрытию.

Сталь ножа звякнула о поднос. Оин отвернулся. Мысли рассеивались от осознания, что на месте Руффи запросто мог оказаться он сам. Он всегда знал, что рискует жизнью, глядя в Пекло, но почему-то не боялся. Даже когда лишился руки, он не испугался по-настоящему, только разозлился. А теперь что-то будто щёлкнуло в голове.

В этот день он вернулся домой раньше обычного, ещё до обеда. Видимо, толку от него совсем не было, раз Морталум, ранее не замеченный в особой снисходительности, вдруг смилостивился и отпустил его.

Сбросив сумку у дивана, Оин прислушался к дому. Не по старой привычке — дом был захвачен тишиной. Ни скрипов, ни шагов, ни разговоров, ни споров. Ни Рэйны. Её отсутствие ощущалось как-то особенно ясно. Оин не мог сказать, откуда взялась такая уверенность. Просто знал.

Рухнув на диван, он закрыл глаза.

За окном в полуденной жаре, радующей одних бездельников и птиц, лениво варились улицы. Усталость пыталась взять над ним верх, но поблёкла перед зудящим в груди беспокойством. С момента, как они с Рэйной побывали в Рогозовых трущобах, пролетела целая неделя. Время словно ускорилось, и он не знал, что с этим делать. И нужно ли делать хоть что-то.

Он яростно потёр лицо, стараясь подумать о чём-то более понятном, и сразу подвернулся случай.

— А, это ты, — Дэйзи спустилась в холл, ведя за собой Кайдену, и заметила его. — Я услышала, как хлопнула дверь. Подумала, Тод вернулся… — её мысль резко свернула: — Ты что-то рано сегодня. Что случилось?

— Руффи Уид случился, — отозвался Оин с дивана, потирая лоб.

Дэйзи вздёрнула бровь, но быстро всё поняла.

— Ох… вот же…

Она покачала головой. Руффи был знаком ей по работе — попадался во время рейдов. Она недолюбливала его за то, что вечно путался под ногами, создавая лишнюю работу для мироделов. Но в большей степени за то, что познакомил Оина с Теневым делом. Однако, кажется, она совсем не испытала злорадства.

— Где все? — поинтересовался Оин.

— Тод отправился в лавку за книжками. Рикса и компания умчались на открытие фестиваля за бесплатными угощениями от гильдии пекарей. Заодно заберут близнецов от станции. А Рэйна… — Дэйзи развела рукой, оглядываясь, будто надеялась найти её здесь. — Может, с Несс ушла.

Или с невидимкой, — подумал Оин.

— Что ты хотела от Тода?

— Чтобы он приглядел за Кайденой. Я надеялась подремать перед приездом Айрис и Никаса. Раз уж выбила себе выходной.

— Я могу присмотреть за ней.

— Уверен? — она подвела к нему маленькую эруанку.

Оин сел, изображая бодрость.

Отпустив Дэйзи, он посмотрел на Кайдену. Та неподвижно стояла в нескольких ярдах от него, прижимая к себе полюбившуюся книгу сказок.

— Почитать тебе?

Он всегда спрашивал. А Кайдена всегда отказывалась. Раньше эта привилегия принадлежала Рут. Та важно устраивалась с книгой в игровом шалаше, глядела в неё и складывала истории из обрывков понятных слов и собственных фантазий, подкреплённых иллюстрациями. Теперь же, когда Рут объявила Риксу своей подружкой, Кайдена была оставлена ею, как надоевшая кукла, брошенная где-то среди тихих комнат.

Оин похлопал ладонью по дивану, ожидая отказа, но маленькая эруанка вдруг подошла и протянула книгу. Удивлённый этим доверчивым жестом, он поймал себя на мысли, что боится шевельнуться и разрушить момент. Но всё же осторожно принял книгу, пока не рухнул этот хрупкий мостик между ними.