Сердце Молнии

— Забавно, — продолжил он. — Ты держишься, как человек, знающий истину. Будто правда на твоей стороне. Но у тебя ничего нет. Ни воспоминаний. Ни чувств. Ни прав на неё. Пустота. И сам ты — ошибка. А твоё клеймо на ней — это настоящий позор для такой достойной вей, как Рэйна.

— Ты называешь позором связь, дарованную Трибогами, — напомнил Оин. — Я её мэйнар, а не…

— Это слово не для тебя!

Край губ Фиела неприязненно дёрнулся, но уже в следующий миг лицо снова застыло. Он наконец высвободил руки из-за спины и неторопливо прошёлся перед Оином.

— Глянь на себя. Ты — арнар, запятнанный скверной. Ты вторгся в мир, не понимая его правил. Не думая о последствиях. На себя тебе плевать — это ясно. Но в какое положение ты поставил дочь наира? — Он остановился чуть в стороне. — Просто признай, что на самом деле ты пришёл не за ней, а за собой. Слишком упёрт, чтобы смириться с чужим выбором.

Оин стиснул зубы. Слова пробили пустоту, оставшуюся у него в голове, и попали в сомнения, которые он сам старательно обходил. У него был хороший план: добраться до Сэл’Тарна и не дать союзу свершиться.

А дальше?..

Пока перед ним лежала дорога, всё казалось достижимым. Но теперь, сидя связанным у ног человека, от которого зависела его жизнь, он впервые взглянул на реальность по-настоящему трезво.

Он помнил лишь осколок прежнего чувства. Но что, если остальное не вернётся сполна? Что тогда он предложит дочери наира? Надежду, что человек, которого она когда-то выбрала, однажды вернётся, пока он нынешний будет смотреть на неё как на незнакомку?

Он присвоил себе право на связь, испугавшись отказаться от того, что не способен вспомнить. В отличие от него Фиел хотя бы принадлежал этому миру — знал правила и цену выбора.

Мысль эта оказалась неприятной, но простой.

Оин поднял глаза.

— Я даю тебе шанс поступить правильно, — сказал Фиел. — Просто откажись от метки. Взываю к твоему…

— Надеюсь, не к благоразумию, — хмыкнул Оин. — Как ты мог заметить, у меня с этим проблемы, раз я сижу тут перед тобой.

— Думаешь, твой колючий язык что-нибудь изменит?

— Нет. Думаю, ты слишком долго распинаешься для человека, у которого всё под контролем. Который считает, что в праве требовать от другого отказаться от дара. Уж тебе-то, как истинному тригорцу, должно быть известно, что связь — не верёвка, которую можно просто взять и перерезать.

Оин повёл плечом, стараясь вдохнуть глубже.

— Чужак я или нет, связь привела меня сюда. А может, сами Трибоги. Не знаю. Но я доверюсь той, которая поняла меня настолько, что лишила памяти, лишь бы уберечь. И тебе придётся придумать что-нибудь посильнее слов, чтобы убедить меня самому от неё отказаться.

— Клятая порода Спритов!

Фиел брызнул слюной и дёрнулся было к Оину, но остановился. Похоже, терпению его пришёл конец.

— Порода?

Оин коротко усмехнулся оттого, как ему легко удалось ужалить его самолюбие. И тут же внутри что-то оборвалось, заставив насторожиться, а именно то, как Фиел выплюнул его семейное имя. Будто старую, личную неприязнь.

— Не так уж много Спритов успело тебе насолить. Или ты лично знаком с моим отцом?

— Следи за тем, что говоришь, арнар.

Фиел отвернулся и неторопливо прошёлся вдоль стены. Его узловатые пальцы скользнули по длинным чёрным прядям, приглаживая их назад.

Наблюдая за ним, Оин задумался, как связаны эти двое — его отец и тригорец. Пока он видел лишь одно: Грозы лишились артефакта из-за первого, а клан второго пришёл им на помощь…

Что-то тут не сходилось.

С чего бы Фиелу злиться на Теневого, чьё вмешательство так удачно легло на его собственные планы?

Оин нахмурился, лихорадочно перебирая в голове звенья этой цепи. Но большая их часть скрывалась за клятым заслоном памяти.

Тогда он решил спросить прямо.

— Что на самом деле случилось в день, когда украли артефакт?

Фиел повёл подбородком в его сторону.

— Я спас Тригорье, — сказал он коротко.

— Благородно.

— Любой на моём месте поступил бы так же.

— Особенно зная, что за помощь полагается хорошая награда, — добавил Оин.

Фиел лишь недобро усмехнулся и уткнул взгляд в рябь барьера.

Его молчание вдруг натолкнуло Оина на дикую мысль: не потому ли всё так удачно сложилось, что он мог знать, когда Теневой явится за артефактом?

Значит, тебя кто-то впустил…

Слова Рюны сами собой всплыли в голове.

Отец был опытным Теневым. Но едва ли он смог бы незаметно проникнуть в Сэл’Тарн. У него не было такого преимущества, как чужое сердце в груди, перед которым Край сам приглушил бы защиту.

— Клятое Пекло… — пробормотал он, заметив ещё одну странность.

Фиел чуть повернул голову.

— Перед тобой сидит чужак с тригорской меткой, без помощи проникший за Край, а тебя это даже не удивило, — проговорил Оин. — Ты не задал мне ни одного вопроса, как такое возможно. Полагаю, ты замешан в истории с кражей артефакта куда сильнее, чем пытаешься показать.

— Бьёшь вслепую, — отозвался Фиел.

— И попадаю. — Оин позволил себе короткую усмешку. — Ты знаешь где артефакт, ведь так? Потому что сам передал его Теневому.

Фиел медленно отвернулся от барьера. Отсвет бурой ряби лёг на его лицо рваными пятнами. В глубоко посаженных глазах что-то вспыхнуло — взгляд этот впился куда неприятнее верёвок.

— И что же ты надумал? — спросил он. — Что твой отец пришёл ко мне за Шэйна Аэл ради тебя?

Оин замер от того, как точно Фиел угадал его мысль, которую он едва успел допустить до себя. Лишь на мгновение подумал: Дэш снова что-то утаил.

Только факты не сходились. В день кражи отец ещё не мог знать о том, что случилось в Мунране. Что его сыну понадобится сердце.

Фиел негромко рассмеялся. Но усмешка исчезла с его лица так же быстро, как появилась

— Не льсти ему, арнар. Правда в том, что твой отец оказался обычным жадным ублюдком.

Оин промолчал. Странное облегчение смешалось с чем-то тяжёлым. Но времени разбирать это чувство не было. Он уже пожалел, что зацепился за оговорку Фиела и полез дальше, чем следовало. До той минуты ещё можно было притвориться, будто сделка между ними действительно осуществима: отказаться от метки и уйти. Но озвученное подозрение в причастности Фиела к краже подписало ему приговор.

Где же Рюна, Пекло её забери?..

— Раз уж карты вскрыты, — Оин продолжил тянуть разговор, — позволь угадать, что пошло не так в сговоре с Теневым. Он заломил цену?