Сердце Молнии

— Мыслишь, как твой отец.

Его передёрнуло от такого сравнения. Судьба отца мало его волновала, но один вопрос ещё оставался.

— Ты убил его, да?

Фиел ответил не сразу. Сперва подошёл — настолько близко, что Оину пришлось сильнее задрать голову и упереться затылком в столб, чтобы не потерять его из виду.

— Я бы с радостью прирезал ублюдка.

— Но?

— Он сбежал. Так и не уничтожив Шейна Аэл, как мы условились.

Правда оказалась слишком простой.

Недостающие куски головоломки сложились сами: должно быть, Дэш перехватил артефакт, когда отец попытался скормить его чёрному рынку… Вот почему сердце так и осталось у Оина — Сиениты просто не смогли его найти. А потом стало слишком поздно.

— Теперь ясно, почему ты держишь меня здесь, а не передал на суд общины. Боишься, что, кто-нибудь копнёт поглубже и наткнётся на твою причастность, — Оин коротко фыркнул. — Думаешь, убрав меня, никто не свяжет одно с другим?

— Кто? — Фиел развёл руками, демонстрируя, что они тут одни.

— Рэйна.

Имя резануло тишину между ними.

— Если даже я с дырявой памятью додумался до истины, она и подавно догадается. И тогда тебе придётся всю жизнь оглядываться на её клинок.

— С гневом вей я управлюсь. А для всех остальных по-прежнему останусь спасителем.

Оин открыл рот, собираясь ответить колкостью, но слово, каким Фиел назвал себя, неприятно царапнуло его. В нём вдруг поднялось острое негодование. И выплеснулось раньше, чем он его сдержал.

— Единственный спаситель здесь — Райден, — бросил он. — Он пожертвовал собой…

— Райден был глупцом! — Фиел оборвал его так резко, что заглушил последние слова. — Если бы не его стремление к геройству, остался бы жив.

Где-то внизу тихо скрипнули старые жернова, будто сама мельница прислушивалась к их разговору.

— Что ты сделал? — медленно проговорил Оин.

— В этом мои руки чисты.

— Как насчёт твоих приспешников, которые вольны делать, что вздумается?

— То была трагическая случайность, — отрезал Фиел. — Иш’Дан пробудился и уничтожил первый Шейна Аэл. Я предлагал помощь ещё тогда. Но… — Он усмехнулся. — Райден не желал, чтобы судьба его клана и любимой сестры оказалась в моих руках.

— Должно быть, он видел тебя насквозь. Только не рассчитал, что ты рискнёшь повторить всё руками Теневого.

Усмешка Фиела исчезла.

— Убери своё презрение. Или я сотру его с твоего лица.

Тень его фигуры затмила свет от барьера.

Оин почувствовал, как страх сжимает горло, будто на нём стянулась та же верёвка, что на плечах. Но метка под рубашкой зажглась жаром, напоминая, что она ещё удерживает Фиела от худшего.

— Время истекло, арнар. Ты решил сыграть по-крупному, — проговорил он. — Рискнул всем. Чужой жертвой и своей жизнью, которую тебе щедро оставили. И проиграл. Так что наслаждайся остатками гордости, за которой пришёл. — Он наклонился ближе. — Рэйна уже стёрла себя из твоей жизни. Осталось только убедить её стереть тебя из её.

Слова достигли цели. Сердце Оина больно дёрнулось, но он только криво усмехнулся.

— Смешно. У тебя столько прав на неё, а всё равно приходится выпрашивать.

Его ослепила белая вспышка. Полыхнула перед глазами так внезапно, что он не понял, как кулак успел прилететь ему в лицо.

Фиел вцепился ему в волосы и заставил поднять голову.

— Я и впрямь собирался отпустить тебя по доброй воле. Но ты оказался настолько туп, что разозлил меня. — Голос его звучал ровно, но глаза горели тьмой, пока Оин захлёбывался собственной кровью. — Моя вей ждёт. Обещаю быть с ней любезным. А когда союз будет заключён, у меня появится достаточно времени, чтобы убедить её отказаться от тебя. Или заставить.

— Она… не согласится… — Оин с трудом ворочал языком, сглатывая кровь. — Никогда… не примет тебя…

— Мне не нужно, чтобы она принимала. Достаточно, чтобы исполняла долг. Рэйна — истинная дочь гор. Долг перед кланом для неё превыше всего. Даже вашей связи. А покорности можно добиться. У любого человека есть предел. Другой вопрос, сколько в тебе милосердия, чтобы избавить её от страданий?

Холод медленно вполз в позвоночник Оина: одно дело страдать самому, другое — знать, что настоящий удар придётся по ней…

— Последний шанс, арнар, — Фиел тряхнул его за волосы. — Откажись от связи.

Оин молчал несколько секунд. Потом облизнул кровь с губы, натёкшую из носа.

— Иди… в Пекло…

— Как знаешь.

Фиел резко отпихнул его. Голова Оина мотнулась в сторону, ударившись затылком о столб.

— Дэанор!

Снизу хлопнула дверь, и послышались быстрые шаги. Пока приспешник Фиела поднимался, тот снова обернулся к Оину:

— Когда я наконец сотру эту грязь с её груди, я вернусь, и лично вырежу твоё сердце. Надеюсь, твоим последним словом будет мольба, чтобы я удобрил тобой цветы под её окном.

Оин собрал кровь, натёкшую в рот, и плюнул ему под ноги. Но промазал, и тёмная слюна угодила на сапог Дэанора. Тот с отвращением выругался и хотел было поквитаться, но Фиел остановил его и что-то бегло проговорил на тригорском.

Затем оба покинули его.

Оин ещё слышал их шаги за дверью, потом и они стихли. Вслед за жаром после удара по лицу медленно расползлась боль. Он опустил голову, не имея больше сил сражаться с усталостью и верёвками.

От бессилия хотелось просто выть.

Тихий шорох рядом заставил его вновь вскинуть голову.

— Ты? — Он изумлённо уставился на Рюну, возникшую из ниоткуда. — Всё это время ты была…

— Да, арнар.

Увидев, что остриё кинжала направлен ему в сердце, он даже не удивился. Только напрягся ожидая удара.

Кинжал сверкнул.

Оин повалился на пол под треск разрезанных верёвок. Рюна не дала ему вздохнуть полной грудью, тут же схватила за ворот и дёрнула на себя.

— Силы Тригорья! — ахнула она, глянув на метку.

— Ты слышала Фиела?..

— Слышала, — её голос дрогнул от гнева. — Этот шан’кха за всё заплатит!

Рюна убрала кинжал за пояс и подала ему руку. Оин поднялся и тут же схватился за опорный столб — стоило выпрямиться, как мельница качнулась перед глазами. Он переждал головокружение. Тронул нос. Убедился, что тот не сломан, и шагнул к лестнице.

— Стой, арнар, — Рюна увязалась следом. — Мы в тишине. А снаружи наверняка Сиениты.

Оин опомнился и остановился перед дверью.

Проклятье.