Сердце Молнии

Он старался не думать о Рэйне. Точнее, думал, но пытался воспринимать её как временное обстоятельство или явление — вроде непогоды — и каждый день упрямо убеждал себя, что нужно немного подождать и всё пройдёт. Как проходило всегда и со всеми. Он был удивительно настойчив в этом самообмане, поскольку давно заметил за собой, что ещё ни одно подобное увлечение не занимало его по-настоящему и надолго. Не продолжаясь дольше сезона. И никогда не оставляя после себя ничего, кроме горечи, разочарования или вины.

Даже с Дэйзи.

Он не любил вспоминать, как однажды умудрился всё испортить между ними, всегда обходя стороной этот эпизод, как обходят разбитые стёкла. И надеялся, что однажды стыд сотрётся. Именно из-за этого прошлого он и не мог поговорить с ней о том, что происходит с ним сейчас. О том, что холод Рэйны для него хуже любой насмешки. А мысли о её скором отъезде тревожат сильнее долга, повисшего на его шее.

Дэйзи с щелчком закрыла шкатулку, сложила ладони на резной крышке и сказала, устав ходить вокруг да около:

— Между вами искрит. И это заметно.

Оин шумно вздохнули откинул голову на спинку кресла.

— И что, станешь наставлять меня, как Несс? Или, быть может, отчитаешь как Тод?

— Тод отчитал тебя? — спросила она с удивлением.

— Забудь.

Оин повернул голову в сторону холла, где тускло догорала свеча и лениво шевелились тени на стенах, надеясь, что разговор сам собой сойдёт на нет. Но Дэйзи уже прищурилась с упрямым вниманием, будто о чём-то догадалась.

— Это ты подарил Рэйне грозариум?

— Я же сказал — забудь.

— Ясно.

Оин слишком хорошо знал это её «ясно». Она уже сложила в голове свою картину происходящего и не отступится от неё, пока её не убедят в обратном.

— Ничего я не дарил, — сказал он, потирая переносицу. — Это Рикса подкинула грозариум за меня.

— Но хотел?

— И передумал.

— Почему же?

— Да какая в Пекло разница? — Он воскликнул, но шёпотом, чтобы не потревожить Никаса. — Передумал, и всё!

Оин поднялся и убрал поломанный вестник в комод, чтобы не расстроить остальных, что их подарок прослужил ему так недолго. На деле же он просто искал повод отвернуться — избежать её прямого взгляда. Дэйзи смотрела без осуждения, но ему мерещилось в этом тихое сочувствие, от которого становилось только хуже. Остальные, кто сумел заподозрить в нём симпатию к Рэйне, кроме разве что Риксы, сразу принимались поучать его, как не быть ослом. Но всё это не имело значения.

Рэйна уедет. И дело не только в личном выборе — её жизнь, отмеченная неизведанным древним проклятием, напрямую зависела от Штормового Древа. Поэтому Оину оставалось не путаться у неё под ногами и по возможности не совершать глупостей.

К его облегчению Дэйзи не стала продолжать тему.

— Я тут кое-что поняла про наших эруанок, — сказала она, поднимаясь с дивана и беря шкатулку. — В частности, про Кайдену. Кажется… она из видящих мару.

— Знаю, — глухо отозвался Оин, прикрывая ящик комода.

— Почему молчал?

— Не хотел, чтобы ты спешила с поисками её клана.

— А причина?..

Он развёл рукой, отворачиваясь от комода, будто та была совсем очевидна:

— Кайдена только обрела безопасный дом. И мы вдруг лишим её этого, чтобы передать незнакомцам?

— Клан — это её настоящая семья.

— Будто кровные узы — обязательно залог чего-то хорошего.

Он выразительно посмотрел на Дэйзи — она лучше, чем кто-либо, должна была понимать: родная кровь ещё не гарантирует безопасность.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы она осталась, — призналась Дэйзи после долгой паузы. — Но так положено, Оин. Во-первых, ей нужны те, кто поймёт её силу. Во-вторых, ей, как и Рут, необходим официальный статус, который даст свободу, а не жизнь взаперти. Рут вон уже вовсю рвётся наружу. Хорошо, Рикса приглядывает за ней — следит, чтобы она не выбегала из дома без «пудры».

Оин помрачнел, но промолчал. Рут действительно стала непоседой. Рикса только успевала маскировать её пыльцой тихоцвета, отвлекающей взгляд и рассеивающей контраст между бледной, бесцветной кожей эруанки и её абсолютно чёрными волосами и глазами. Но её ауру или случайный выброс шиёсо было не скрыть.

— Не знаю, сколько ещё это будет сходить нам с рук, — продолжала Дэйзи. — А если бы, к примеру, Её Высочество увидела их?

— Вимзи не стала бы доносить.

— Она бы, может, и не стала. А другие? Мы не можем бесконечно рисковать. Если вскроется, что они у нас без дозволения, — Дэш лишится прав на опеку.

Она перехватила тяжёлую шкатулку из одной руки в другую, звякнув баночками внутри.

— Ты пойми, Оин, дело ведь не только в риске. Ещё и средств у нас маловато. Нам и так в хороший солрин обходятся пансион близнецов и академия Сивера. Их скоро догонят Рикса и Эйк. А из работников в доме только Дэш да я. Тод старается, но, сам понимаешь, на книгах сейчас мало что заработаешь, — она вздохнула как-то совсем тяжело, словно устала думать обо всём и сразу.

Оин надеялся, что Дэйзи пропустит последнее замечание, но она сказала:

— А ты увяз в долгах. Которые, к слову, тоже висят сейчас на Дэше.

Он отвернулся. На шее, будто вновь стянулась одна из удавок Вимзи.

Если бы не этот клятый долг, рассмотрел бы Дэш возможность оставить эруанок у себя насовсем как ещё одну часть семьи?

Думать о том, что он своим неосмотрительным шагом, использовав теневую в амбаре, лишил этих двоих будущего, было почти невыносимо. Он боялся, что их отправят в какую-нибудь убогую резервацию вроде «Мерли», что находится в затоне реки Нуры на границе с Далиром, где условия для жизни много хуже, чем в Рогозовых трущобах.

Дэйзи, кажется, уловила ход его мыслей и чуть смягчилась:

— Давай так. Я пока не стану никуда сообщать о Кайдене. Но поищу сведения о кланах видящих и проверю резервации. Если место и люди окажутся достойные, тогда мы решим этот вопрос.

Он кивнул: это было разумно. Но у него тоже было предложение.

— Если я смогу снять с Дэша бремя своего долга, вы подумаете, как оставить эруанок в доме насовсем?

Дэйзи внимательно изучила его взглядом, проверяя серьёзность его намерений. Потом мягко улыбнулась и сказала:

— Идёт.

Только войдя в комнату, Рэйна сообразила, что забыла захватить с собой свечи. Внутри было слишком темно, но нетерпеливый стук заставил её отложить поход вниз.